Этапа исследования доказательств не будет. Хроники девятого дня разбирательства по делу о запрете партий в Грузии
9-й день суда по делу о запрете партий в Грузии
10 ноября Конституционный суд Грузии продолжил рассмотрение дела о возможном запрете оппозиционных партий. Была запланирована сессия вопросов и ответов, однако еще до начала допроса представители оппозиции внесли два ходатайства, одно из которых касалось исследования доказательств.
Это ходатайство вызвало серьезные разногласия. В ходе обсуждения неоднократно вспыхивали жаркие споры, а председатель Конституционного суда, судья Реваз Надараиа, не раз терял самообладание.
- «Черный кот в темной комнате»: в Грузии шестой день слушаний в суде о запрете оппозиционных партий
- «Сплетни, мифы и манипуляции». В Грузии прошел пятый день слушаний о запрете оппозиционных партий
- Иванишвили не допросят как свидетеля по иску о запрете оппозиционных партий в Грузии. Хроника четвертого дня
В конечном счете, из двух ходатайств, поданных оппозицией, одно было отклонено, а другое — удовлетворено лишь частично, причем таким образом, что оппозиция сочла его фактически отклоненным.
По завершении подачи ходатайств начался этап вопросов и ответов. Сначала вопросы были адресованы стороне истца — партии «Грузинская мечта».
Как и в ходе предыдущих заседаний, судья Надараиа вновь пригрозил удалить представителей ответчика из зала суда. Кроме того, он по-прежнему не предоставлял некоторым представителям оппозиции возможности выступить.
Конституционный суд Грузии рассматривает дело о возможном запрете оппозиционных партий. Это дело носит прецедентный характер. Ходатайство было подано 88 депутатами парламента от партии «Грузинская мечта». Они добиваются признания неконституционными пяти оппозиционных объединений: «Единство — Национальное движение», «Коалиция за перемены», «Лело — Сильная Грузия», «Гахариа — за Грузию» и «Федералисты».
По утверждению «Грузинской мечты», эти партии нарушили 23-ю статью Конституции, которая запрещает деятельность любых партий, ставящих своей целью свержение или изменение конституционного строя страны насильственным путем. В качестве одного из доводов приводится отказ этих партий признать легитимность действующего правительства. Кроме того, в ходатайстве их обвиняют в попытках свержения власти.
В адрес партии «Единство — Национальное движение» также выдвинуты обвинения в посягательстве на независимость страны и нарушении ее территориальной целостности. Это обосновывается утверждением, что данная партия несет ответственность за войну с Россией в августе 2008 года. В основу иска положены, главным образом, выводы временной следственной комиссии парламента. Ответчики отвергают предъявленные обвинения.
Что произошло 10 ноября во время на редкость бурного судебного заседания — репортаж из зала суда.
«Дайте нам возможность для защиты» — партия «Лело» подала ходатайство, касающееся исследования доказательств
В начале судебного заседания Леван Самушиа, один из лидеров оппозиционной партии «Лело», обратился к судьям с ходатайством об исследовании доказательств до начала этапа допроса.
Речь идет о письменных материалах, видеозаписях и иных сведениях, содержащихся в материалах дела, на которые суд может опираться при вынесении решения.
- «Не нравится? Ну и пусть не нравится» — третий день слушаний по делу о запрете оппозиции в Грузии
- Дело о запрете оппозиции в Грузии: Хроника второго дня судебного процесса
- Суд начал рассмотрение иска об отмене оппозиционных партий в Грузии. Хроника первого дня
Обосновывая ходатайство, Самушиа сослался на органический закон «О Конституционном суде» и Регламент этого суда. Он попытался убедить судью в том, что законодательство предусматривает этап исследования доказательств, который должен предшествовать стадии вопросов и ответов.
Согласно пункту 6 статьи 20 Регламента Конституционного суда, «после исследования доказательств председательствующий предоставляет сторонам право задавать вопросы друг другу».
«Проще говоря, партии пытаются подавить. Именно это, с юридической точки зрения, здесь и происходит», — заявил Самушиа, обращаясь к пленуму судей.
Он призвал суд не пропускать этот важнейший этап, апеллируя к принципам справедливого судебного разбирательства и обязательным требованиям закона.
Другие оппозиционные партии поддержали ходатайство Самушии, отметив, что сами также собирались выступить с аналогичным требованием.
Судья Конституционного суда Реваз Надараиа с самого начала приложил все усилия, чтобы представить данное ходатайство как необоснованное.
— То есть вы хотите начать с изучения документов, приложенных к материалам дела? Открыть их все? — спросил судья.
— Да, — ответил Самушиа.
— Уголовно-процессуальное законодательство здесь иное, — настоял судья Надараиа, не выказывая ни малейшего намерения уступить.
Он имел в виду инквизиционный принцип, отмечая, что, в отличие от судов общей юрисдикции, в Конституционном суде получение или истребование доказательств не является исключительным правом и обязанностью сторон. В данном контексте суд играет доминирующую роль.
— Принцип состязательности не был отменен вместе с инквизиционным принципом, — добавил со своего места Ника Гварамиа, один из лидеров «Коалиции за перемены». — Мы не должны пропускать этот этап.
— Вы предлагаете нам открывать и просматривать каждую ссылку? Смотреть передачи продолжительностью от получаса? — повторил судья Надараиа. [Иск «Грузинской мечты» опирается прежде всего на выводы парламентской следственной комиссии, однако к нему также приложено множество ссылок. Оценить их количество можно, перейдя по этой ссылке — JAMnews]
— Истцу следует указать точную минуту и секунду в этих передачах. Так мы сможем сэкономить время суда, — настаивал Самушиа, твердо придерживаясь своей позиции.
«Какое я имею отношение к событиям 7 ноября? Я был студентом первого курса» — Бердиа Сичинава
К дискуссии также присоединился Бердиа Сичинава — представитель партии, основанной бывшим премьер-министром Гиорги Гахарией (ранее входившим в состав «Грузинской мечты»).
Он указал на абсурдность ситуации, при которой его пытаются привлечь к ответственности и подвергнуть проверке по делам, в рамках которых он сам — в качестве прокурора — выступал с обвинениями против предыдущей власти:
«Возьмем, к примеру, дело Норы Квициани, упомянутое в отчете следственной комиссии, — неужели претензии адресованы мне, Бердии Сичинаве? Ведь именно я, будучи прокурором, в 2016 году вынес постановление о признании факта нарушения прав Норы Квициани. Я принимал участие в процессе, который в итоге привел к ее оправданию».
Он также упомянул дело Сулхана Молашвили:
«Хотелось бы знать, касается ли меня и дело Сулхана Молашвили? Ведь именно я, будучи прокурором, признал его семью потерпевшей стороной и вернул им загородный дом».
Одним из основных доводов в иске партии «Грузинская мечта» является утверждение о том, что партия «Национальное движение» в период своего пребывания у власти внедрила системную практику пыток и бесчеловечного обращения в пенитенциарных учреждениях — и что по этой причине данная партия должна быть запрещена. В связи с этим приводятся примеры нескольких резонансных дел, относящихся к периоду правления прежней администрации, в частности, дела Норы Квициани и Сулхана Молашвили. В своем иске «Грузинская мечта» не уточняет, какие именно доказательства касаются того или иного лица, а заявляет, что все они относятся ко всем фигурантам в равной степени.
Сулхан Молашвили — бывший председатель Контрольной палаты. Он был арестован в 2004 году и впоследствии заявил, что подвергался пыткам и бесчеловечному обращению. Нора Квициани была арестована после спецоперации, проведенной в Кодорском ущелье в 2006 году. Ее арест и уголовное преследование рассматривались в контексте репрессивных мер, направленных против оппонентов тогдашней правящей администрации.
«Какое я имею отношение к событиям 7 ноября? Я был студентом первого курса» — спросил Бердиа Сичинава. [Партию «Единство — Национальное движение» обвиняют в разгоне акции протеста 7 ноября — JAMnews]
«И что нам теперь делать — зачитывать еще и судебные приговоры?» — поинтересовался Реваз Надараиа, ухватившись за новый аргумент и отметив, что в докладе парламентской комиссии упоминаются конкретные судебные решения.
«Суд не может основывать свое решение на этом докладе [парламентской комиссии]; он мог бы, однако, опираться на изложенные в нем факты — хотя и они требуют дополнительной проверки», — заметил Гварамиа. Он напомнил участникам пленарного заседания, что данный доклад временной следственной комиссии представляет собой документ, содержащий политическую оценку.
«Как вы со мной разговариваете?! Я подам ходатайство о вашем отводе». Гварамиа — судье.
Обсуждение затянулось надолго и несколько раз перерастало в жаркий спор.
«Допустим, я хочу ознакомиться с материалами своего собственного допроса. Откуда мне знать, будете ли вы опираться на этот допрос при вынесении окончательного решения? Как я могу это выяснить, если не изучу его вместе с вами?» — спросил Гварамиа.
Он также напомнил судье о предыдущих ходатайствах, в удовлетворении которых было отказано, отметив, что они затрагивали правовые вопросы. [С начала судебного процесса сторона защиты подала около 14 ходатайств, из которых было удовлетворено лишь одно — и то лишь частично — JAMnews].
Судья Надараиа разозлился и неоднократно перебивал Гварамию.
— Если мы собираемся спорить, то ничего не выйдет. У вас есть свои процессуальные права, а у меня — свои, и я их прекрасно знаю. Пожалуйста, дайте мне высказаться, — попросил Гварамия.
— Вам, похоже, кажется, что вы имеете право делать все, что вам вздумается. Но это совсем не так, — ответил судья.
— В каком тоне вы со мной разговариваете?! С чего вы взяли, что имеете право так говорить?! Я подам ходатайство о вашем отводе. Пожалуйста, не перебивайте меня! — воскликнул Гварамиа, уже не скрывая своего гнева.
— Говорите по существу ходатайства. Не стоит вспоминать, что мы удовлетворяли или не удовлетворяли в прошлом, — снова резко произнес Надараиа.
— Не вам решать, о чем мне говорить! — отрезал Гварамиа.
— Как раз мне и решать. Либо вы подчиняетесь требованиям суда, либо… — председательствующий судья оставил фразу незаконченной.
— Я обосновываю свое ходатайство — дайте мне высказаться! Вы не можете вести процесс столь односторонне! — настаивал Ника Гварамиа.
«Майя, вам уступить мое место?». Судья Надараиа — Майе Копалеишвили
Судья Реваз Надараиа вновь вышел из себя, когда Майя Копалеишвили, соратница Ники Гварамии, попыталась включиться в обсуждение. Копалеишвили — бывшая судья Конституционного суда и нередко указывает на случаи нарушения судьями процессуальных норм.
Находясь на своем месте, Копалеишвили попыталась объяснить, почему изучение доказательств имеет важное значение.
— Госпожа Майя, может, мне уступить вам мое место?! Почему вы говорите? Вы просили слова? У вас есть какие-то особые привилегии?» — строго спросил судья Надараиа.
— У меня — нет, а вот у вас — судя по всему, есть, — ответила Копалеишвили.
Судья не дал Майе Копалеишвили высказать свою позицию. На протяжении всего заседания председательствующий судья был особенно резок по отношению к Копалеишвили и несколько раз грозил удалить ее из зала суда. Он обвинил ее в попытке дискредитировать суд.
«Возникло недопонимание», — судья Ева Гоциридзе
«Похоже, возникло недопонимание», — сказала судья Ева Гоциридзе, пытаясь перекрыть шум и разрядить обстановку. Она пояснила, что на самом деле исследование доказательств включено в этап вопросов и ответов.
«Например, в ходе перекрестного допроса вы можете спросить: «Какие доказательства подтверждают утверждение о вашей виновности?»» — предложила она представителям противоположной стороны.
Гоциридзе привела тот же довод, на котором неоднократно настаивал председатель Конституционного суда. Она отметила, что суд, к примеру, не может проверять каждую из 1005 ссылок, приведенных в сносках к иску (это число она привела в качестве примера, хотя количество ссылок в сносках действительно весьма велико).
Она также напомнила еще об одном аргументе, озвученном другим судьей: часть доказательств представляют собой судебные решения, и «вы ведь вряд ли попросите нас пересматривать еще и их». «Зачем тогда вообще существует этап исследования доказательств? Почему он проводится в других делах?» — спросил Ника Гварамиа у Гоциридзе.
В ответ Ева Гоциридзе заявила, что при разработке закона было невозможно предусмотреть, как именно все будет складываться на практике в ходе разбирательств в Конституционном суде. Она вновь подчеркнула, что исследование доказательств «вплетено в этап вопросов и ответов — особенно когда стороны задают вопросы друг другу».
Майя Копалеишвили также хотела отреагировать на это уточнение. Однако председательствующий судья вновь не дал ей на это разрешения.
— Вы не даете мне высказаться по поводу этого ходатайства. Это неправильно, — обратилась Копалеишвили к судье Надараиа.
— Да, да, правильно! Совершенно правильно! Уже достаточно было сказано, — ответил судья.
— Знаете, о чем это говорит? Это говорит о том, что суд… боится, — парировала Копалеишвили.
— Госпожа Майя, вы уже второй раз говорите о том, что кто-то боится — я удалю вас из зала суда! Вон! — резко бросил судья.
— Господин председательствующий, вы сейчас пытаетесь меня запугать? Похожа ли я на человека, которого можно запугать? — ответила Копалеишвили, не собираясь отступать.
— Нет, нет — у меня совсем нет такого намерения, — ответил судья, однако слова ей так и не предоставил.
Этапа исследования доказательств не будет — ответ на ходатайство
После жарких дискуссий судейская коллегия удалилась для принятия решения. Полчаса, которые судьи запросили на обсуждение, растянулись на час.
«Удовлетворено частично» — с таким ответом судьи вернулись в зал заседаний. Они пояснили, что будут рассматривать любые доказательства, в отношении которых возникнет спор об их связи с рассматриваемым делом. Отдельного этапа, посвященного исключительно исследованию доказательств, не будет.
«Коллегия пришла к единогласному решению», — подчеркнул судья Надараиа.
«Юридический абсурд» — отклонение второго ходатайства оппозиции
Прежде чем Надараиа — явно довольный принятым решением — успел продолжить слушание, Ника Гварамиа попросил слова, чтобы внести второе ходатайство.
Он предложил, в случае удовлетворения иска, отсрочить исполнение решения как минимум на один месяц. К этому ходатайству присоединились все оппозиционные партии.
Гварамиа пояснил, что такой срок позволил бы сторонам обратиться в Европейский суд по правам человека с просьбой о принятии обеспечительных мер.
— Господин Ника, вы говорили так долго и привели столько доводов, что об этом можно было бы написать отдельную статью. Эти вопросы требуют исследования и анализа. На мой взгляд, сегодня решить это невозможно — это было бы несерьезно. Давайте оставим эти ходатайства без рассмотрения: ведь и их отклонение, и их удовлетворение были бы в равной степени несерьезными, — ответила судья Конституционного суда Ева Гоциридзе.
— Какого рода исследования для этого требуются? Если бы я внес предложение, подразумевающее создание целого научного института ради решения одного вопроса — ну, я, право, не настолько высокого мнения о своих возможностях, — парировал Гварамиа.
Представители правящей партии выступили против ходатайства. По словам Арчила Гордуладзе, его удовлетворение означало бы предрешение окончательного вердикта суда.
— Если суд удовлетворит это ходатайство, он фактически заранее укажет, что установит конкретный срок — «X» или «Y» — для исполнения решения. В юридической практике такого просто не существует, — заявил Гордуладзе.
— Если что-то действительно «не существует в юридической практике», так это запрет пяти различных политических партий в рамках одного судебного процесса, — возразил Гварамиа.
В удовлетворении этого ходатайства также было отказано. Несмотря на комментарий Евы Гоциридзе, пленум судей принял решение незамедлительно, даже не удаляясь в совещательную комнату.
— Удовлетворение этого ходатайства не имеет под собой ни конституционных, ни правовых оснований. Это было бы юридическим абсурдом, — заявил Реваз Надараиа, подчеркнув, что «пленум единодушен в своей позиции».
Он пояснил, что суд может решить вопрос об отсрочке исполнения в своем окончательном решении, в связи с чем вынесение предварительного постановления не требуется.
Где проходит грань между государством и правящей партией? Сессия вопросов и ответов
После рассмотрения ходатайств в суде начался этап вопросов. Первым вопросы задал судья Васил Роинишвили.
Он попросил Арчила Гордуладзе уточнить, где проходит граница между государством и правящей партией, а также объяснить, в какой мере партия несет ответственность за решения и действия правительства.
Гордуладзе заявил, что государство и партия — это не одно и то же. Однако он отметил, что конкретная партия несет ответственность за законы и политический курс, в принятии которых участвуют ее представители. В качестве примера он привел закон об «иноагентах», указав, что, несмотря на его принятие, партия «Грузинская мечта» все равно получила мандат от избирателей на выборах.
Роинишвили привел довод оппозиции: ответственность за преступные деяния должна лежать на конкретных должностных лицах, а не на самой партии. В ответ Гордуладзе заявил, что во времена правления «Национального движения» нарушения прав человека не были единичными случаями — существовала целая система, которая поощряла преступные действия и покрывала виновных.
Затем вопросы задала Ева Гоциридзе. Она попросила Гордуладзе уточнить, должна ли партия нести ответственность за то, что не дистанцировалась от действий своих лидеров, или за отсутствие надлежащей реакции на поведение этих лидеров.
Она также отметила, что большинство упомянутых лиц были привлечены к уголовной ответственности только после смены власти. Оппозиция восприняла это как наводящий вопрос.
Вопросы Гоциридзе также касались определения «конституционного строя». Она поинтересовалась, можно ли считать евроатлантическую интеграцию — закрепленную в статье 78 Конституции — неотъемлемой частью конституционного строя и может ли ее нарушение стать основанием для запрета партии.
Гиорги Кахиани, еще один представитель «Грузинской мечты», ответил, что статью 78 следует рассматривать в совокупности с другими конституционными нормами. Торнике Чеишвили, в свою очередь, охарактеризовал ее как переходную норму, направленную на достижение временной цели.
Судья задала вопрос: если правительство нарушает статью 78, является ли это нарушением конституционного строя? А есть ли основания для запрета партии? Этот вопрос вызвал смех в зале.
Гоциридзе подняла еще несколько вопросов — в частности, при каких обстоятельствах от партии могут потребовать дистанцироваться от действий ее собственных лидеров, — и отложила заслушивание ответов на следующий день.
«Решение принято — его просто пытаются красиво обставить». Оценки по итогам процесса
По завершении заседания партия «Грузинская мечта» обвинила оппозицию в превращении слушаний в спектакль.
«Они пытаются превратить правовой процесс в некое подобие телевизионных дебатов или шоу. Они прекрасно знают, что их антиконституционные действия не имеют под собой ровным счетом никакого правового обоснования. Своих целей они пытаются добиться исключительно демагогией», — заявил Арчил Гордуладзе.
Оппозиция, в свою очередь, сосредоточила внимание на вопросе исследования доказательств.
«То, как обстоят дела с доказательствами, вызывает серьезные вопросы. Не знаю, как суд собирается разрешать эту ситуацию. По сути, целый этап судебного разбирательства был просто пропущен. Это совершенно недопустимо и не соответствует требованиям закона», — отметил Ника Гварамиа по окончании заседания.
Он добавил, что решение о запрете партий, по сути, уже принято: «Сейчас они просто пытаются придать всему этому приличный вид — примерно так же, как пытаются привести в надлежащий облик покойника».
«Конституционный суд действует на основе инквизиционного принципа: он обязан исследовать все доказательства — в том числе те, что не были представлены самими сторонами, но необходимы для вынесения обоснованного решения. Однако такое исследование должно проводиться в ходе судебного разбирательства, с участием сторон, а не за закрытыми дверями в совещательной комнате судей», — написала в социальных сетях бывшая судья Майя Копалеишвили после того, как ей не предоставили слова во время слушаний.
В ходе самого заседания она предупредила судью: раз ей не дают выступить в суде, она изложит свои доводы публично — в Facebook.
По ее словам, суд должен был лучше подготовиться к процессу о запрете политических партий: «Можно было бы предусмотреть в регламенте суда специальный раздел — например, касающийся порядка исследования доказательств».
Как отмечает Бердиа Сичинава, этот процесс лишь еще отчетливее продемонстрировал свою предвзятость. Стало также совершенно очевидно, как сильно суд торопится вынести решение:
«Разумеется, иного вывода сделать невозможно. Это принципиальный вопрос. Процесс, имеющий столь важное для страны значение, не может проходить без изучения доказательств. Уверен: в ходе сессии вопросов и ответов станет еще яснее, что все это — чистой воды блеф».
Суд возобновит рассмотрение иска 11 ноября. На 12 и 13 ноября также запланированы слушания.
Конституционный суд в Батуми приступил к рассмотрению дела о запрете политических партий 21 октября. Этап заслушивания объяснений и доводов сторон уже завершен.
На прошлой неделе суд взял 10-дневный перерыв в связи с празднованием своего 30-летия. Судьи отметили юбилей вместе с высокопоставленными представителями партии «Грузинская мечта».
9-й день суда по делу о запрете партий в Грузии
Новости, события в Грузии
