Свобода оказалась не такой простой. Как защитник Мариуполя учится жить после плена
Защитники Мариуполя
Материал Новостей Донбасса.
Свобода оказалась не такой простой, как казалось в плену. После возвращения боец территориальной обороны Мариуполя Анатолий Васильченко столкнулся с новыми испытаниями — уже в мирной, но чуждой ему жизни. Восстановление здоровья, разрушение отношений, поиск себя вне войны и попытка заново научиться жить без ежедневной угрозы. Его история показывает: возвращение домой не всегда означает счастливый конец, иногда оно становится продолжением борьбы.
Лучший вратарь
Анатолий родился в Левобережном районе Мариуполя в 1985 году. Детство было наполнено простыми радостями, доступными мальчику из небогатой семьи.
«Летом — один мяч на десятерых. Зимой — катки возле заброшенных водонапорных станций. Недостроенные здания и гаражи круглый год», — рассказывает Анатолий.
Он рос активным и ленивым. Больше любил шалить, чем сидеть за книгами. Зато хорошо играл в футбол, точнее, стоял на воротах.
«Наверное, защищать что-то — это у меня в крови», — улыбается житель Мариуполя.
В подростковом возрасте его пригласили в команду «Портовик», где он получил кубок с надписью «Лучший вратарь». Позже со спортом пришлось закончить: нужно было зарабатывать. Анатолий работал на автомойке, затем стал водителем в компании, производившей изделия из металла.
Принципиальное решение
Анатолий поступил на военную службу в 2017 году. Шла четвёртая волна мобилизации, но он пошёл добровольцем. На это решение повлияли убеждения его тогдашней жены.
«Она у меня была сепаратисткой. Когда мне прислали повестку просто для проверки документов в военкомате, она начала обсуждать с тещей, как делить квартиру. Без крика и скандала я приказал ей собирать вещи и подал на развод. А на следующий день пошёл подписывать контракт с 25-й бригадой ДШВ», — говорит Анатолий.
Мужчина быстро привык к военной жизни. По его словам, трудно было только первые полгода. С 2017 по 2020 год он участвовал в антитеррористической операции в Донецкой и Луганской областях, в том числе в обороне под Бахмутом и Константиновкой.
В 2020 году Анатолий уволился и устроился контролёром в «Горводоканал». Возвращение к гражданской жизни оказалось непростым.
«С людьми было сложно общаться. Мариуполь — это был город, разделившийся на два лагеря: патриоты и сторонники «русского мира». Соответственно, половина друзей отпала сама собой», — вспоминает он.
«Защити свой дом» имело буквальное значение
24 февраля 2022 года Анатолий, как и большинство жителей Мариуполя, проснулся от взрывов на окраинах города. Он сразу решил вернуться на службу.
«Я думал, что это просто обострение. Сейчас мы быстро с ними разберёмся и будем жить как раньше», — с разочарованием говорит мужчина.
Анатолий взял военные вещи и отправился в интернат № 2, где располагался штаб территориальной обороны. Он находился в 20 метрах от его дома, поэтому лозунг ТРО «Защити свой дом» приобрёл буквальный смысл.
Первым местом дислокации стал исторический корпус Мариупольского гуманитарного университета. В первый день бойцов развозили гражданские водители на общественном транспорте. На следующий день они отказались, и перевозку взял на себя Анатолий. Он доставлял побратимов на позиции на Володарской трассе и обучал их, поскольку был одним из немногих с боевым опытом.
«Когда нас атаковали с тыла из района „ПортСити“ и начались авиаудары, я понял, что будет тяжело», — говорит Анатолий.
Особенно защитников Мариуполя поразили мужчины пенсионного возраста, решившие защищать детей и внуков.
«Они ломали стереотипы российской пропаганды. Это были адекватные люди, которые помнили, что такое СССР и что там не было ничего хорошего… При приказах об отступлении они говорили: «Мы остаёмся, чтобы задержать врага»», — вспоминает он.
Мариуполь оказался в окружении. Из Приморского района силы обороны отходили к Левому берегу через проспект Нахимова. Группа Анатолия попала в кольцо в районе площади Воинов-освободителей.
«Атошник — это интересно» и «Z» на спине
Чтобы спасти бойцов, командир приказал переодеться в гражданскую одежду и попытаться пройти российские блокпосты. Уловка не сработала. 4 мая 2022 года оккупанты схватили Анатолия. На плече заметили татуировку в виде парашюта, связали руки, надели пакет на голову и увезли в комендатуру.
После допроса его перевезли в Донецк, а 20 июня — в колонию в Оленовке. Военнопленные содержались в бараках без кроватей.
«Спали на поддонах, а пили воду из озера, которую привозила пожарная машина. У всех была диарея», — рассказывает защитник Мариуполя.
Из Оленовки его перевели в Горловскую исправительную колонию за день до взрыва, который российская сторона пыталась представить как украинский обстрел.
«В Горловке на „приёмке“ нас избили сильнее, чем где-либо. Обыскивали, нанося удары ногами. Завели в баню, ещё раз избили. Голые, завёрнутые лишь в простыни, мы бежали к бараку», — рассказывает он.
За любое нарушение режима пленных отводили на внутренний контрольно-пропускной пункт. Там охрана издевалась над ними, заставляла петь гимн России и выбивала дубинками на спинах букву «Z». После прибытия российского спецназа стало ещё хуже.
«Нас заставляли передвигаться „ласточкой“. Руки за спиной, а голова — на уровне пояса. Перед столовой и в самой столовой нас избивали электрошокерами и дубинками, брызгали из газовых баллончиков», — рассказывает Анатолий.
Особенно жестоко обращались с заключёнными барака № 8, где большинство составляли бойцы «Азова». Анатолий также рассказывает о военнопленных, сотрудничавших с администрацией колонии. Их фамилии, по его словам, известны СБУ.
«Они сдавали ребят за сигареты. Забирали хорошую обувь и одежду и обменивали на сигареты у спецназа. Они довели до самоубийства пленного гражданского пастора, а чрезмерными физическими упражнениями — до инсульта военного преклонного возраста», — говорит Анатолий.
20 июня 2024 года всех пленных этапировали из Горловской колонии, поскольку украинские силы прорвали фронт и теоретически могли освободить заключённых.
Десантное прошлое
Анатолия перевели в Кировскую колонию, где режим был мягче. Его, как и остальных, избили при поступлении. Другими ежедневными наказаниями стали приседания и отжимания.
Его десантное прошлое неожиданно сыграло положительную роль. Один из руководителей смены охраны оказался бывшим военнослужащим 25-й бригады ДШВ, перешедшим на сторону России.
«Мы разговаривали почти на равных. После этого он закрывал глаза на мои небольшие нарушения режима», — говорит мужчина.
Пока была возможность, Анатолий работал. Физический труд приносил удовольствие, а дни проходили быстрее: подъём, завтрак, работа, обед, снова работа, ужин, баня и сон.
На свободу. Как это?
Обмен для Анатолия начался 28 декабря 2024 года, после двух лет и восьми месяцев в плену.
«Однажды в колонии мне довелось пообщаться с русским заключённым, которого должны были освободить. Я спросил его: „Каково это — знать, что уже завтра будешь на свободе?“ Он посмотрел на меня и ответил: „А чёрт его знает. Я 10 лет на свободе не был“. Точно так же и я не могу объяснить, что тогда почувствовал и о чём подумал», — говорит Анатолий.
Когда в штабе колонии начали уточнять, действительно ли он не хочет возвращаться в Мариуполь, мужчина понял, что речь идёт об обмене.
Утром после завтрака его и ещё нескольких защитников переодели в украинскую пиксельную форму. Затем были перелёт из Ростова, завязанные глаза, холодный борт и мягкие сиденья автобуса. Пересечение границы, сине-жёлтый браслет на руке и госпиталь в Чернигове. 30 декабря Анатолий оказался в Украине, но осознал это не сразу.
Испытания на свободе и поиски смысла
На четвёртый день после обмена любимая женщина сказала, что больше его не ждёт, живёт в Дании и не видит общего будущего.
«Это стало для меня ударом. Я скорбел целую неделю и привыкал к одиночеству», — говорит он.
На подконтрольной Украине территории у Анатолия не было ни живых родственников, ни жилья. Он продолжил реабилитацию в санаториях Винницкой области, затем в Киеве. К проблемам со здоровьем добавились трудности адаптации.
«Странно, что нет „режима“. Никто тебя не гонит, не унижает, даже убирать комнату в санатории не нужно. Сотрудники говорили, что нужно только отдыхать. Я чувствовал себя неловко», — говорит бывший пленный.
Воинская часть выплатила ему положенные деньги, но жилищный вопрос оставался нерешённым. Волонтёры организации «Женщины ТРО» предложили бесплатное жильё в Борисполе.
Поддержкой стало общение с женщиной, чей муж числится пропавшим без вести. Она звонила Анатолию, спрашивала, как у него дела, и старалась быть рядом.
Анатолий признаётся, что пережил тяжёлый период алкогольной зависимости. Полгода он пил каждый день.
«Просыпался и бежал за пивом. Потом думал: “Почему бы не выпить 100 граммов?” Было грустно и всё было безразлично. Дошло до того, что пришлось выбирать — интересная работа или смерть», — говорит Анатолий.
Он выбрал жизнь и начал искать работу по интересам. Теперь Анатолий работает водителем скорой помощи в Государственной службе Украины по чрезвычайным ситуациям.
«Я поработал на гражданской должности, а потом получил погоны. Замечательный, поддерживающий коллектив и удобный график», — говорит он.
Сначала некоторые коллеги, знавшие о его прошлом, относились к нему настороженно. Анатолий решил прямо объяснить, чего хочет.
«Я вышел и выступил перед всеми. Сказал, что да, я воевал и был в плену. Но это не значит, что ко мне нужно как-то по-особому относиться. Я хочу вернуться к обычной жизни, поэтому и общаться со мной нужно как с обычным человеком», — говорит мужчина.
Спустя много лет он снова увидел сына. Выяснилось, что бывшая жена уехала в Польшу, а мальчик некоторое время находился в детском доме в Самаре. Позже женщина с помощью волонтёров забрала его за границу.
Пережитая травма пока не позволяет Анатолию строить большие планы. Он доволен нынешней жизнью, мечтает о собственном жилье и хочет дожить до пенсии.
«Мне 40 лет. А жизнь летит быстро. Ещё хотелось бы вернуться в родной Мариуполь. Увидеться там с некоторыми людьми, например, с моим сводным братом… Оставаться там и продолжать сотрудничать с нелюдями — это отвратительно», — говорит Анатолий.
Автор: Александр Гудилин
Exchange
