Как Шевченко стал символом сопротивления Украины: репортаж из Канева
музей Тараса Шевченко
Материал «Новой газеты Европа». Автор: Ольга Мусафирова
Полномасштабная война в Украине окончательно демонтировала советский миф о Тарасе Шевченко как о сельском поэте-плакальщике. Его стихотворные пророчества самым мистическим образом проявляются на рекламных щитах, когда на востоке страны освобождают оккупированные территории, а памятники ему российская армия расстреливает как живого человека. Ольга Мусафирова побывала в Каневе, на горе над Днепром, где, как завещал Кобзарь, покоится его прах, и посетила музей Тараса Шевченко. Самые ценные экспонаты спрятаны там от российских бомбежек. Она рассказывает, как Шевченко «приручали» разные политические режимы и как он превратился в символ сопротивления Украины.
Кто такой Тарас Шевченко
Тарас Григорьевич Шевченко (родился 9 марта 1814 года, умер 10 марта 1861 года) был украинским поэтом, прозаиком, художником и мыслителем. Его творчество стало основой современной украинской литературы и языка. Он родился в семье крепостных крестьян и рано осиротел. Помещик Павел Энгельгардт вывез талантливого рисовальщика в Петербург в качестве прислуги, «казачка».
Через семь лет, в 1838 году, живописец Карл Брюллов, поэт Василий Жуковский и украинский художник и педагог Иван Сошенко выкупили Шевченко из неволи за 2500 рублей. Он стал студентом Петербургской академии искусств. Сборник «Кобзарь», вышедший в 1840 году, закрепил за ним славу народного поэта.
В 1847 году Шевченко вступил в тайное Кирилло-Мефодиевское братство, которое выступало за отмену крепостного права, свержение самодержавия и конфедерацию свободных славянских республик. Его арестовали и на десять лет отправили в ссылку в Оренбургский край и казахские степи под строгим запретом писать и рисовать.
Освобожден в 1857 году, умер в Петербурге. Через два месяца прах перевезли в Украину и похоронили на Чернечей горе у Канева.
Среди главных произведений поэта: «Заповіт» («Завещание»), «Реве та стогне Дніпр широкий», «Сон», «Гайдамаки», «Катерина» и поэма «Кавказ». В ней Шевченко осуждает захватническую войну Российской империи на Кавказе и прославляет борьбу народов за свободу.
Строка оттуда, «Борітеся — поборете. Вам Бог помагає», стала знаковой для всех украинских революций. Прозу, включая повести «Художник» и «Музыкант», он писал по-русски в ссылке. Шевченко создал более тысячи работ как художник.
Иконы революции
В середине февраля 2014 года Майдан переходил в фазу «свобода или смерть». Тогда на фасаде здания Института языкознания в центре Киева, на улице Грушевского, справа от главной баррикады, появились граффити, стилизованные под портреты в рамах.
Они словно проступили за ночь сквозь копоть от костров. Изображения сразу назвали иконами революции. Автор, художник с позывным «Социопат», деанонимизироваться не спешил.
Первый рисунок: Тарас Шевченко в бандане, скрывающей нижнюю часть лица. Так выглядели многие майдановцы, стараясь стать неузнаваемыми. Милиция имела списки и фото активистов, за ними охотились, их похищали и убивали. Под рисунком строка Шевченко «Вогонь запеклих не пече» («Огонь ожесточенных не жжет»).
● «Я похоронила мужа, но не всего». Часть тела погибшего военного больше года не могут отдать жене
● «Субботний марш» в Тбилиси: «Абхазия — это Грузия» и солидарность с Украиной. Видео подкаст «Протесты в Грузии»
● В ООН приняли совместное заявление в поддержку Украины, к которому присоединилась и Грузия
● Грузинская «делегация» передала дары российскому подразделению, воюющему против Украины
Леся Украинка изображена в респираторе: людей заливали слезоточивым газом. Ее слова: «Хто визволиться сам, той буде вільний» («Кто освободится сам, тот будет свободным»). Иван Франко в оранжевой каске с надписями «Я экстремист» и «Банду геть!». Строительные каски и велосипедные шлемы немного защищали от дубинок спецподразделения «Беркут».
Но они не спасали от пуль, когда режим Януковича, по совету Путина, начал топить протест в крови, как вредный пример для подражания. Украинцы не разбежались.
Несколько лет спустя иконы революции пробовали уничтожить коммерсанты-арендаторы из соседнего бутика. Провокаторы замазывали их краской и писали сверху «Fake!». Изображения признали памятником истории местного значения, а восстанавливал их тот же «Социопат» при поддержке Украинского института национальной памяти и музея Майдана. Граффити и сегодня смотрят со стены института на улицу Грушевского, только окна первого этажа после «прилета» закрыты щитами из древесной стружки. Стихотворное пророчество Ивана Франко под его рисунком как нельзя кстати: «Наше все життя — війна» («Наша вся жизнь — война»).
Шевченко в стрит-арте
Самым востребованным персонажем стрит-арта с тех пор стал Шевченко. Только на киевском бульваре его имени я насчитала три настенных изображения с надписью «Поэт-художник, пророк или супергерой?». QR-код предлагал образовательный минимум о том, кто «рассказал нам о нации еще тогда, когда это не было мейнстримом», и галерею современных образов. Преподаватели украинской литературы старой закалки грохнулись бы от нее в обморок. Вместо хмурого гения из простого народа там «Шева»: рокер в татуировках и красных штанах с бандурой, разведчик в зимнем маскхалате с ушами зайчика, военный с патчем «Разминирование» на разгрузке, юноша как с полотен Ренуара.
У Тараса действительно было много образов-масок: паныч, интеллигент, путешественник, петербургская богема. Не канонический дед в кожухе, а отчаянный вольнолюбец. Сорок семь лет по нынешним временам разве возраст?
Нишевый медиаресурс «Освіторія» (освіта, укр., образование) напоминал: ни одна власть не принимала поэта без купюр. Особенно постарались советские спецслужбы. Часть архивных материалов о жизни и творчестве Кобзаря рассекречивают до сих пор.
▇ Ни одна власть не принимала поэта без купюр.
Шевченко как мишень российской армии
Вторжение России в Украину сделало Тараса Шевченко, как бы это ни звучало, еще и главным мистическим врагом российской армии. Уничтожение его изображений стало принципиальным вопросом.
В апреле 2022 года я побывала в только что освобожденной Бородянке Киевской области. Недалеко от черных остовов многоэтажек и груд бетона на улице Центральной ждали выжившие. Из завалов, ставших братскими могилами, спасатели доставали тела и части тел. Останки пролежали внутри месяц: разбирать развалины с мертвыми внутри оккупанты не давали.
Бюст Шевченко на главной площади россияне расстреляли тоже. Трижды: в лоб, в висок и контрольным, из более крупного калибра, в затылок. На следующий день после освобождения кто-то принес Тарасу первые тюльпаны в целлофане, тепличные, желтого цвета. Где их смогли раздобыть, загадка.
Приграничное село Глыбоке на Харьковщине очистили от захватчиков в сентябре 2022 года. Кабинет украинского языка и литературы в местной школе российские военные превратили в тир. Мишенью служил портрет Шевченко над классной доской.
Одной рукой стреляли в голову, другой тянули в «русский мир». Это явление описывает термин «апроприация»: присвоение элементов чужой культуры. Харьковская областная прокуратура в октябре 2022 года обнародовала вещественные доказательства того, как оккупанты запускали образовательный процесс по российским лекалам.
В лицее села Глушковка Купянского района, кроме триколоров и учебников из России, нашли плакаты русских литераторов. Среди них были Гоголь и Шевченко: «Поэт, прозаик, художник. Выкуплен из крепостной неволи русскими. Дневник вел на русском языке».
Памятники Шевченко в Мелитополе и Балаклее
В январе 2023 года в центре оккупированного Мелитополя Запорожской области снесли памятник Тарасу Шевченко. Демонтаж провели поздно вечером. Об этом сообщил мэр города Иван Федоров, добавив: «Наверное, на подвал забрали. Только так и могут расправляться с неугодными».
Про подвал он знал по личному опыту: в марте 2022 года его похитили прямо из рабочего кабинета, надели мешок на голову, а через неделю обменяли на девятерых совсем молодых российских солдат-срочников, которых взяла в плен украинская сторона. Вместо Шевченко в Мелитополе к 9 мая 2025 года водрузили на постамент бюст Сталина.
Тарас не раз появлялся на украинских территориях сразу после изгнания противника. Короткое видео, которое во время осеннего наступления 2023 года сняли штурмовики Воздушных сил ВСУ в освобожденной Балаклее Харьковской области, показали, кажется, все телеканалы страны.
С уличного рекламного щита рвут бело-сине-красное полотнище «Мы с Россией один народ». Под ним открывается портрет Кобзаря и знаменитая строфа из поэмы «Кавказ». Баннер повесили в последний условно мирный год перед вторжением, к очередной дате независимости страны.
Один из военных потрясенно бросает: «Та ну нах…». Другой командует: «Читай!» И звучит строфа: «Борітеся — поборете! Вам Бог помагає! За вас правда, за вас слава і воля святая».
Тот же отрывок читал вслух на фоне баррикад студент Сергей Нигоян, один из первых погибших героев Майдана. Сейчас в киевском районе Лукьяновка, где не осталось живого места, фасад разбитого здания закрывает баннер с Тарасом и словами «Боремся. Поборем». Этот ответ в Украине считывают сразу, потому что призыв «Борітеся — поборете!» знают наизусть. Строки Шевченко переиначивают под текущий момент, например в кофейне «Барбара» у дома автора: «Геть із нашої домівки, ми — навіки вільні. Тут Московії не буде. Слава Україні!»
Чернеча гора при царской власти
Гора возле Канева, над Днепром и зелеными кручами, куда в соответствии с «Заповітом» перенесли прах Шевченко из Санкт-Петербурга в мае 1861 года, сразу превратилась в культовое место. В 1884 году за пожертвования громады (территориальной общины) здесь поставили чугунный крест, а рядом, на краю леса, обычную хату.
На одной ее половине устроили импровизированный народный музей «Тарасова світлиця», на другой жил сторож-смотритель. Экспонаты: томик «Кобзаря», портрет поэта масляными красками с нимбом над головой, кисти неизвестного художника, кобза, старая книга отзывов на столе.
Вокруг висели вышитые рушники, в том числе с изображением Шевченко, от людей, которые часто не умели ни читать, ни писать, но знали его стихи наизусть.
В государственном архиве Киевской области сохранились тайные рапорты каневской жандармерии о посетителях. На Чернечу гору шли не только из соседних сел, но издалека. Бдительность удваивалась перед круглыми датами.
Власти не разрешили ни построить помещение для ночлега паломников, ни учредить общество по уходу и охране могилы. Как докладывали царские чиновники в документе Киевского губернского по делам об обществах присутствия от 8 апреля 1910 года, это «является одним из удобных способов сплотить и объединить деятелей и адептов украинофильской партии, предоставив им возможность собираться в уединенном месте, малодоступном для административного наблюдения и надзора».
Деятельность общества, предупреждали они, «будет направлена на усиление пропаганды культурно-политической автономии Малороссии». Доказательство чиновник нашел и в том, что в прошении не указан язык делопроизводства. Значит, язык подозрительный, то есть не русский.
МХАТ у могилы Шевченко
Лучших представителей российской творческой интеллигенции не пугали ни жандармские предупреждения, ни планы «адептов автономии». Зинаида Тарахан-Береза, старейшая ныне здравствующая сотрудница Шевченковского национального заповедника, приводит в научно-исторической летописи «Святыня» (Киев, 1998 год) свидетельства: в мае 1912 года к каневской пристани причалил теплоход с портретом Шевченко, весь в рушниках и цветах.
«Никаких речей, тенденциозных песен и прочих демонстративных выступлений!», еще раз напомнили на берегу «туристам». Только два венка позволили возложить поэту.
Один от Украинского клуба, национально-культурного объединения, которое возглавлял композитор Микола Лысенко. Другой, богатый, кованый, с дубовыми листьями как символом вечности, лавровой веткой и бронзовой дощечкой: «Гениальному Шевченко земной поклон от Московского художественного театра».
МХАТ как раз гастролировал в Киеве. С тех пор каждое лето артисты селились коммуной на соседнем с Тарасовой горой хуторе, черпали вдохновение: Иван Москвин, Евгений Вахтангов, Михаил Чехов. Украинский клуб в 1912 году прикрыли.
Листья из мхатовского венка автор рассматривала в музейной витрине: они пережили две мировые войны и переживают вторжение России.
Музей в бомбоубежище
Оригинальных экспонатов в музее мало. То, что осталось из ценного, спрятано от бомбежки в надежном месте.
«Канев и, в первую очередь, Каневская ГЭС под обстрелы попадали не раз. Но мы на ученом совете коллегиально решили ничего за пределы страны не эвакуировать», говорит ведущая хранительница фондов Ганна Манжара.
Ей восемьдесят, она не мыслит себя вне музея. «Возобновили работу в июле двадцать второго, потому что посетителей становилось всё больше. Такой стимул! Экспозицию разместили в подвале, переделанном под бомбоубежище. А с начала года вернулись на поверхность, в залы».
Памятник поэту в Каневе не закрыт мешками с песком, как в Киеве. Это не просто скульптура, а могильный холм со склепом внутри, люди приходят поклониться. Хотя россияне бьют и по кладбищам, как в июле 2025 года в Черкассах, в октябре 2024 года в Одессе или в апреле 2023 года в Краматорске.
Дни украинской культуры в Москве
Разговор сам собой переключается на Россию: московский и санкт-петербургский периоды жизни и творчества поэта не вычеркнуть. Ганна Манжара вспоминает, как в 2003 году вместе со старшим научным сотрудником Витой Дзимой участвовала в Днях украинской культуры в Москве. «Украинский центр на Арбате попросил откликнуться.
Мы привезли выставку: прижизненные издания отдельных поэм, а еще издания 1911 и 1914 годов, к полувеку со дня смерти и рождения. Разбавили экспозицию ткаными рушниками [украинской народной мастерицы] Марыси Василащук. Приняли на „ура“! Московские учителя пришли, украинская диаспора. Коллеги-музейщики вообще потрясли своим вниманием».
«И коллекционеры, конечно», продолжает Вита Дзима. «Фамилий не назову, связи давно прерваны. Но [экземпляры] московских газет, в которых сообщили о похоронах Тараса Шевченко, попали в Канев благодаря антикварным магазинам Арбата.
Музей готовился к реконструкции, мы старались набрать материал». Ганна Манжара добавляет: «Понимаете, биография и творчество Кобзаря шире, чем мы сами могли подать аудитории».
У Виты Дзимы похожая история. В семье петербургского литературоведа Иеремии Айзенштока обнаружился автопортрет 16-летнего Тараса, времени службы «казачком» у Энгельгардта. Доказательные исследования говорили, что это первый портрет Кобзаря.
«Но родные Айзенштока запросили очень высокую сумму. Каневский музей не мог себе позволить… Как сложилась судьба портрета, кому он сейчас принадлежит, неизвестно».
В это время телефон автора начинает вибрировать: в Киеве воздушная тревога. Российских военных, которые пятый год отправляют ракеты, в том числе по украинским музеям, в соцсетях с сарказмом именуют «пушкинистами». Под удар попадали, например, музей Григория Сковороды в Сковородиновке, краеведческий музей Купянска и Одесский художественный музей.
Храм для кумира: музей при советской власти
«Теперь трудящиеся Украины и Советского Союза смогут более детально ознакомиться с великим наследием поэта-революционера, борца против социального и национального ярма, которое так угнетало народы бывшей царской России», писала в 1936 году республиканская газета «Коммунист».
Она напоминала, что в 1923 году на могиле «вместо ненавистного поэту и всем трудящимся креста» установили временный памятник, а в 1934-м рядом организовали временную выставку. Параллельно на Тарасовой горе строили музей.
Экскурсанты часто спрашивают, зачем советской власти это понадобилось во время Голодомора, с таким размахом. Это было первое в Украине здание специально под музей: до того использовали исторические дворянские или помещичьи особняки.
Вита Дзима отвечает:
«Обратите внимание: портрет Шевченко (вышитый, рисованный, выжженный по дереву, выложенный из соломки) был в каждой хате. Кобзарь лежал рядом с Библией или вместо нее, когда началась борьба с религией. Села у подножья Тарасовой горы истребляли голодом. Люди нанимались на строительство за кусок хлеба, камни таскали вручную, как в Древнем Египте. Но гордились работой: музей Шевченко всё равно что храм. Спорить с украинцами в этом вопросе — гиблое дело. Тарас же и батько, и пророк!»
В вестибюле установили скульптурную композицию «Ленин и Сталин», а бюст поэта отправили на второй этаж, чтобы не конкурировал. По словам Дзимы, подтвержденным исследованиями, поиск портретного сходства между Лениным и Шевченко в тридцатые годы всерьез занимал советских пропагандистов.
Могильный холм тогда «апгрейдили»: у постамента, за гранитной балюстрадой, устроили площадку наподобие трибуны мавзолея для членов украинского Политбюро. В 1939 году, к 125-летию Кобзаря, на открытии музея и нового памятника выступил первый секретарь ЦК Компартии Украины Никита Хрущев. «(…) традиция ставить микрофоны рядом с Шевченко и обращаться к громаде как бы от его имени, с его высоты, осталась до сих пор», уточняет Ганна Манжара.
Музей при нацистах: директор Дмитро Лебедко
В середине августа 1941 года из Канева по мосту через Днепр, когда его разбомбили, ушел последний эшелон с мобилизованными. Руины моста и сейчас видны с Тарасовой горы. Музей до гитлеровской оккупации эвакуировать не успели. Сотрудники разбежались. Собеседницы автора избегают детализации того, что происходило дальше: «Неэтично по отношению к местным жителям».
Бывший библиотекарь заповедника и бывший мобилизованный Красной армией Дмитро Лебедко, уцелевший после бомбежки эшелона, оказался в двух ролях одновременно: коллаборанта (дал согласие на сотрудничество с оккупантами) и спасителя экспозиции.
Нацисты музей не закрыли, а потребовали навести порядок и продолжать. Посетителей, в основном немецких солдат, приводили строем. Книга отзывов впервые осталась без записей.
Население не рисковало посещать Тарасову гору, хотя в соседнем райцентре Городище нацисты сбросили с постамента Карла Маркса и поставили вместо него Шевченко.
В архивных документах сохранились показания Лебедко: «В 1941-м удалось вернуть из села Пекари 15 стульев, около 2000 книг, два ковра с вышитыми портретами Шевченко, шесть гардин шелковых и ряд других ценностей».
Став директором, он провел полную инвентаризацию фондов, четыре тысячи единиц. Не струсил составить список картин и рисунков, которые якобы во временное пользование отобрал себе гебитскомиссар, и фиксировал каждую вазу и ковер, прихваченные очередным чином, интересовавшимся «славянской экзотикой». А потом решился на расстрельное дело: вынес наиболее ценное в тайник, замуровал и скрылся.
После прихода советских войск Лебедко еще успел помочь восстановить музей, который гитлеровцы накануне отступления разорили. Он добровольно признался суду в причастности к «украинской националистической бандеровской организации».
От него потребовали усилить самооговор: «Я думал, что советской власти на Украине больше не будет и Украина станет самостийной. Теперь понял грубую политическую ошибку своих взглядов». Он получил статью за измену родине и максимальный срок.
Спустя три года умер в норильских лагерях от прободения язвы желудка. Дмитру Лебедко было сорок семь лет, как Тарасу Шевченко. Его имя надолго вычеркнули из истории заповедника. Из довоенной коллекции, подчеркивают музейщики, до наших дней дожило всего десять экспонатов.
Евроремонт Януковича
На закате президентской каденции Леонида Кучмы заговорили о масштабной реставрации в Каневе. Создали целевой всеукраинский фонд восстановления памятников историко-архитектурного наследия, проектировщиком выбрали «УкрНИИпроектреставрацию». Специалисты предложили вернуть зданию аутентичный облик по чертежам архитектора Василия Кричевского.
В тридцатые годы ему не удалось всё задуманное: проект признали «слишком украинским», а Кричевского и его ближайшего ученика Петра Костырко отстранили. Строительство заканчивали послушные люди. Поэтому в музее, до которого со времен Второй мировой никак не доходила очередь, о реставрации даже радоваться вслух боялись.
Процесс заглох и возобновился при президенте Викторе Януковиче. Рассказывают, на того произвело впечатление массивное, даже помпезное здание. Чтобы вручать там ежегодную Шевченковскую премию, высшую государственную награду Украины в области культуры и искусства, музей должен был соответствовать эстетике президента.
Вкусы Януковича лучше других знала Ганна Герман, одна из ближайших соратниц, народный депутат от Партии регионов, куратор гуманитарного блока, и ее протеже, архитектор Лариса Скорик.
«История повторилась», замечает Вита Дзима. «На последнем этапе „УкрНИИпроектреставрацию“ отстранили, отбросили национальный образ: „Никакой росписи снаружи, это вам не сельская хата!“ Но под майолику на фасаде уже закончили подготовительный этап. И для альфрейной, то есть объемной, живописи тоже.
Собирается научно-методический совет Министерства культуры Украины и решает: забелить!» Ганна Манжара добавляет: «Даже то, что осталось от оригинальных работ Кричевского, чудом уцелело в прошлую войну и обнаружилось в ходе реставрации, снова закрыли».
Лариса Скорик разработала лапидарную концепцию. Полихромный пейзаж по мотивам поэмы «Гайдамаки» заменили на монохромный.
Оригинальные кессоны потолка спрятали за натяжным потолком. По серой ткани побежали, как информация в метро, красные буквы: строки Шевченко. Вместо барьеров вестибюля из деревянной мозаики поставили стекло, вместо паркета положили гранитные плиты. «Мы хотели восстановить хотя бы уникальный растительный и цветочный орнамент на колоннах.
Януковичу писали и сотрудники музея, и родственники Кричевского. Не помогло. Получился евроремонт в серо-белых тонах», заключает Дзима.
Она спрашивает, заметила ли автор гранитную глыбу при входе, в центре вестибюля. Автор недоумевает: это ведь не геологический музей.
▇ «Шевченко — краеугольный камень национальной идеи. Метафора!»
Фотографии 1944 года и трудовой лагерь в музее
Внимание автора привлекли два фото в рамках на стене, датированные последним днем января 1944 года. Фронтовой корреспондент Яков Давидзон попал на Тарасову гору сразу после освобождения Канева. Он увидел музей, обнесенный колючей проволокой, сожженные книги, растерзанные картины, разбитые скульптуры. Шестнадцать осколочных ранений насчитали на постаменте памятника.
«О том, что в музее последние месяцы оккупации находился трудовой лагерь, мы узнали только в 1981-м», уточняет Валентина Авраменко, заведующая сектором «Тарасова світлиця». Она рассказывает об экскурсанте из Москвы, который бродил по залам как человек, хорошо знающий здесь все закоулки. Оказалось, уроженец этих мест, тогда подросток, попал в облаву. Молодежь как рабочую силу угоняли в рейх, а 13-14-летних брали рыть окопы и сооружать укрепления. Несколько сот школьников держали в здании впроголодь, на прелой соломе, вместе с лошадьми. Отхожее место выдолбили прямо в паркете. Школьников водили на берег Днепра с лопатами, под прицелом. За побег одного остальных били до полусмерти.
Сотрудники заповедника стали разыскивать бывших малолетних пленников и записывать их воспоминания. С теми, кто дожил, позже подавали документы на выплаты от Германии. Почему никто не рассказал о лагере сразу?
Ответ «боялись» автор нашла сама, в архивной листовке партизанского отряда имени Тараса Шевченко, действовавшего в лесах Черкасской области: «Найдем и убьем всех, кто помогает немцам строить оборонительные рубежи над Днепром!»
Бюст Макогона: от Канева до Володарки
На втором фото Давидзона Шевченко с пробоиной во лбу. Пугающее сходство с памятником из Бородянки, расстрелянным россиянами в 2022 году. Автору рассказали: известный советский украинский скульптор Иван Макогон изваял этот гипсовый бюст в 1937 году специально к открытию музея в Каневе. Но послевоенная судьба работы неизвестна: ее нет ни в экспозиции, ни в коллекции Национального художественного музея Украины.
Сын скульптора, живописец, скульптор и график Игорь Макогон, 90-летний маэстро, сейчас в Италии. Он удивился, услышав историю о раненом исчезнувшем Кобзаре: «Здесь какое-то недоразумение! В середине пятидесятых я приезжал в Канев и фотографировал. Бюст находился на балконе второго этажа, абсолютно невредимый.
А в 1961-м отец решил немного переделать композицию, добавить плечи. Новая версия получилась более монументальной. В мастерской Киевского художественного института, где профессор Макогон преподавал, изготовили два отлива-копии, осталась форма…»
Прошло шестьдесят с хвостиком лет. В 2024 году к Игорю Макогону обратились из райцентра Володарка Киевской области: хотим установить у себя «исторического» Шевченко авторства Макогона, дадите добро? Игорь Иванович не только отыскал ту самую форму, но и организовал производство: «Отлили мы с хлопцами бюст в бетоне и повезли в Володарку. Большой интерес, много людей собралось».
Открытие состоялось в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, когда отмечают и День защитников и защитниц Украины. Так реализовалась идея Александра Ушинского, местного жителя, эколога, исследователя Голодомора, майдановца и воина-ветерана.
В 2014 году он ушел добровольцем на фронт, защищал Донецкий аэропорт, а потом создал в родном городе народный музей российско-украинской войны. Шевченко в Володарке стал 1385-м памятником поэту в Украине и в мире.
Нацисты, коммунисты и российская пропаганда
«И нацисты во время Второй мировой, и Советы использовали Шевченко, чтобы влиять на мозги украинцев в своих пропагандистских целях», говорит Игорь Соловей, руководитель Центра стратегических коммуникаций и информационной безопасности при Министерстве культуры Украины. «Нацисты пытались играть в „дружбу“ с нашими национальными чувствами.
Они брали тексты Кобзаря и раскручивали так, чтобы настроить людей против советской власти. Вот вам, мол, борьба с российским порабощением и всякая дикая ересь о „жидобольшевизме“. Даже цитаты Тараса на плакаты тянули, ну, там, классическое: „Москали — чужі люде, роблять лихо з вами“ («Москали — чужие люди, они причиняют вам зло»).
А чтобы думали, что они тут благодетели, при гитлеровской оккупации специально печатали его стихи и прозу, статьи о Шевченко размещали в выгодном ключе. Показывали: при рейхе украинская культура свободна и процветает».
«Коммунисты ровно то же делали. Только поливали другим соусом, чтобы заставить украинцев идти воевать с немцами. Вспомните хотя бы культовый призыв „Вражою злою кров’ю волю окропіте!“» («Злой вражеской кровью окропите свободу!»), продолжает Соловей.
Прошло 80 лет. В июне 2026 года Служба безопасности Украины сообщила о подозрении 57-летней жительнице Канева, которая распространяла «материалы, оправдывающие и отрицающие вооруженную агрессию Российской Федерации против Украины».
Подозреваемая называла вторжение специальной военной операцией, предлагала поддержать российскую армию и открыто навязывала прокремлевские нарративы знакомым и коллегам. По данным следствия, речь шла об одной из заместительниц руководителя Шевченковского национального заповедника.
Современная российская пропаганда воспроизводит приемы, которые использовались еще в Российской империи, а затем и в СССР. Один из них: представить Шевченко частью прежде всего русской культуры, ссылаясь на то, что дневники и прозу он писал по-русски.
Другой: изображать его «общерусским поэтом», преуменьшая значение его творчества для формирования украинской национальной идентичности. Зато исполнители большой войны на месте, в Украине, чаще видят в Тарасе Шевченко, в памятниках ему и музеях только врага, опору протестного духа.
Exchange
