Непобедимая Украина. Военный Киев глазами грузинского журналиста
Интервью с украинским экспертом
Киев — красивый, живой и сопротивляющийся войне. Что украинцы могут противопоставить российскому вторжению с его средневековыми целями: захвату территории и уничтожению идентичности? Современные технологии, сплоченность и веру в справедливость, считает молодой украинский политолог Олег Саакян. Интервью, записанное в Киеве, в дни страшных бомбежек, последовавших после майского перемирия, как попытка ответить на вопрос — в чем секрет стойкости украинцев?
Автор текста грузинская журналистка Ия Баратели, которая в рамках пресс-тура побывала в Украине в конце мая. Специально для JAMnews
____________________________________
Я иду по брусчатке Андреевского спуска в майском закатном свете и смотрю на здания, как будто нарисованные акварелью на сером после дождя небе. Над старинными улочками Андреевской горы возвышается яркий даже без подсветки 300-летний храм, построенный Растрелли. Рядом открыты театры и выставки, женщины заходят в кафе в красивых платьях и в туфлях на каблуках. Но людей не очень много и ощущение, что я все-таки в городе, где идет война, усиливают мешки с песком, сложенные возле зданий, и указатели «Укриття» в каждом общественном пространстве.
«Дякую, пані, за візит. Чекаємо знову після перемоги!», — говорит мне менеджер ресторана, тактично намекая, что я слишком увлеклась, фотографируя в витрине фирменный киевский торт. Вечер — время, когда в Киеве все спешат по домам. В полночь начинается комендантский час и никакие цветущие каштаны и майские закаты на это не влияют. Но возвращение домой совсем не гарантирует, что ночь будет спокойной. Все зависит от российских обстрелов. Сигнал воздушной тревоги у всех — в мобильном телефоне. Это всеукраинская аппликация для каждого региона и города. Еще вся Украина «сидит» в специальных Телеграм-каналах, поэтому сначала за ужином обсуждается не меню, а данные разведки:
— Вот только что передали: самолеты вылетают с Дальнего Востока. Значит, есть еще пять-шесть часов. Можно выспаться.
— Сегодня будут не просто «шахеды», а «баллистика» (мощная дальнобойная ракета с реактивным двигателем).
И отдельное объяснение для тех, кто впервые в Киеве в дни войны:
— Ни в коем случае не игнорируйте оповещения о воздушной тревоге. Обязательно спуститесь в паркинг, там надежное убежище, выход не засыплет. Не сидите в вестибюле — если ракета упадет рядом — все стекла разнесет.
Это полезное предупреждение, потому что сообщения о воздушной тревоге в моей гостинице озвучивает приятный женский голос. Меня таким не разбудишь, поэтому пару часов спустя, уже в разгар бомбежки, коллегам пришлось трижды звонить мне в номер со строгим предупреждением «Даже не вздумай сесть в лифт, спускайся по лестнице!». Кстати, военная мода, похоже, долговечна, а тренч действительно подходит ко всему — можно надевать прямо на пижаму и в таком приличном виде дремать в бомбоубежище.
Только с рассветом снова приходит сигнал с мобильной аппликации — «Отбой воздушной тревоги!». И это правда на 100%, можно спокойно заниматься своими делами, подтверждают киевляне.
Вся Украина так и делает — после отбоя люди собираются на работу, отправляют детей в садики и школу, идут в магазины. Все по обычному распорядку. Да, прошлая зима была тяжелой, часто отключали свет и это большая проблема для жителей многоэтажных домов. Но практически все приспособились: даже при блэкауте во многих домах лифты работали на генераторах. Сейчас жители высоток активно ставят не только генераторы, но и солнечные панели — это значит, что даже в критические моменты в доме работает лифт и есть горячая вода.
Когда я выселялась из гостиницы, девушка-администратор задала мне вроде бы стандартный вопрос: «Як вам сподобалося перебування в нашому готелі?». Я серьезно ответила: «Сырники были прекрасные, но вот бомбежки мне не понравились». Диалог звучал так абсурдно, что мы одновременно рассмеялись.
Уже пятый год отбивающаяся от российского вторжения Украина — особое явление и в политике, и в социологии. В чем секрет непобедимости Украины я пытаюсь узнать у Олега Саакяна — уроженца Донецкой области и одного из самых известных молодых украинских политологов.
— Ты вот сейчас, на ужине, говорил, что отношения между Украиной и Россией испорчены надолго, чуть ли не навечно. Многие ли в Украине думают также?
— В Украине есть ощущение, что это на несколько поколений. Мы и так сейчас платим очень большую цену за отбитую память, за то, что забыли, что значит жить рядом с Россией. Платим за свою беспечность, хотя предыдущие поколения — и в 18-м, и в 19-м, и в 20-м столетии, предупреждали нас об этом. Поэтому, конечно же, воспринимать Россию в Украине еще долго будут не враждебно, но с опаской.
У нас нет ненависти к россиянам. Огромное количество россиян, именно граждан России, нормально чувствуют себя в Киеве и говорят на русском языке.
У украинцев есть вопрос: «Чей Крым?». Этот вопрос можно задавать не только русскому, но и немцу или другому иностранцу. Если он ответит, что Крым российский, то ясно, что это неадекватный человек. Так что это не вопрос этнической принадлежности.
Конечно же, ощущение опасности от носителя русского языка или, скорее, «российского русского языка», оно останется в Украине на поколение вперед. В Украине уже родились и растут миллионы детей, которые не знают, что такое мирная жизнь. Представьте сколько таких детей, родившихся в 2011-м, 2012-м, 2014-м годах, их количество можно сравнить с населением небольшой европейской страны. И эти украинские дети вообще не знают, что такое жизнь без войны.
А дети, которым в начале полномасштабного вторжения было 3-4 года, уже пошли в школу — они не понимают, что такое жизнь без комендантского часа и без воздушной тревоги. Они осознают, что их мама и папа могут погибнуть в любой день. Эти дети часто воспринимают смерть как данность и даже не плачут, потому что это постоянно происходит рядом с ними. Конечно же, украинцы этого россиянам очень долго не простят.
Что думают в Украине — конец войны уже близко или все затянется еще на годы?
Я думаю, что для большинства украинцев есть ощущение, что пройден экватор и мы уже находимся во второй части войны. То есть кульминация, рубеж был пройден в 2025 году. В 2024 году россияне вышли на пик своего военного могущества, в 2025-м мы прошли пик и плато, и во второй половине 2025 года уже началась стагнация российской военной машины. Я считаю, что с 2028 годом россиян будет поздравлять уже не Путин.
А в Украине тоже есть мем про «Малую Токмачку» — село, которое уже четыре года не может захватить российская армия?
Это стало мемом только в последние месяцы именно благодаря российскому телевидению. До этого село Токмачка украинцам было неизвестно, там не больше ста человек живет.
Конечно, теперь Малая Токмачка войдет в историю как населенный пункт, который находился в осаде больше 1500 дней. Даже Карфаген продержался только 700 дней. То есть за всю историю человечества, со времен пунических войн, не было ни одного населенного пункта, который бы держался так долго.
Сравнивают ли жители Украины свой военный опыт с опытом Израиля?
Сначала да, сравнивали. Но уже года два как я таких сравнений не встречаю. У нас в Украине собственный опыт, самодостаточный и он очень разнится с Израилем. Все-таки Израиль обстреливают далеко не высокоточным оружием. А в нашем случае против нас воюет страна, которая намного больше нас, которая использует высокотехнологическое оружие, каким бы оно не было порой дендро-фекально слепленным, оно вполне себе долетает, неся смерти и разрушения.
Сейчас есть понимание, что в Украине у нас гораздо более суровые условия, чем в Израиле, но мы понимаем и то, что способны с этим справиться. Горе вообще нельзя измерить, но наш опыт своей уникальностью уже не позволяет делать такие сравнения.
Российские обстрелы стали для украинцев рутиной. Какая ключевая задача у обстрелов? Да, уничтожить инфраструктуру, ударить по определенным объектам. Но также очень часто и густо бьют по гражданскому населению, по объектам культуры. Например, прицельно спалили последний деревянный дворец-музей на территории Харьковщины, который до этого спокойно простоял несколько столетий и вообще ничему не мешал. То есть россияне прицельно уничтожают музеи. Цель этого террора — запугать, сломить дух. Но не на тех напали.
Как получилось, что жители Украины уже годы послушно соблюдают комендантский час?
Не все, но больше 90% населения. Украинцы действительно по своей природе не самый законопослушный народ. Украинцы — это не про легальность, а про легитимность. Мы всегда соблюдаем правила, если считаем их легитимными. Комендантский час в обществе воспринимается как вынужденная и необходимая мера, поэтому нарушения этого правила — минимальные. Строго соблюдали, даже когда комендантский час начинался в 22:00.
Удивительно, но никакого наказания за несоблюдение комендантского часа не предусмотрено. Что может сделать полиция: если нарушитель — парень, то проверят документы. Если с документами все нормально, то сделают внушение и отпустят, либо — самое строгое, заберут в участок и продержат до 5 утра.
В этот момент патрульная полиция на наших глазах останавливает автомобиль, развернувшийся в неположенном месте на полупустой улице и выписывает штраф. Олег объясняет:
В центре Киева нет никаких военных. Украинская культура вообще строится на самоорганизации. В Киеве сейчас криминогенная ситуация сопоставима с любой европейской страной, происшествий у нас даже поменьше. На пике, в 2023-24 годах вообще можно было двери в квартире не закрывать. Это такой акт сплочения общества и ощущения, что «все в одной лодке», поэтому сложно было представить квартирную кражу или угон автомобиля.
Когда власти пытались подчинить себе Антикоррупционный орган и в ответ начались так называемые «протесты с картонками», то на таких акциях была представлена только «полиция диалога» — то есть без оружия, без дубинок. Полицейские регулировали подходы журналистов, соблюдение общественного порядка, обеспечивали проезд «скорой помощи». Не было никакого полицейского спецназа, полиция помогала журналистам освещать протест. Полицейских было максимум человек 30 на всю площадь. И все это происходило перед офисом президента, хотя там тоже всего лишь металлическое заграждение и охрана с десяток человек. Так власть демонстрирует, что не боится общества, и общество в ответ тоже не «хулиганит» во время войны. Все это не про любовь к закону – это любовь к порядку и справедливости.
Я заметила, что у украинцев есть гнев, злость, неприятие, но ни на каком уровне нет страха перед Россией. А если где-то иностранец говорит, что Зеленский — храбрый лидер, мои знакомые украинцы бросаются объяснять, что это не президент такой дерзкий, а народ, поэтому лидеру приходится соответствовать.
Когда война только началась, я сказал, что у Путина есть все возможности напасть на Украину, но нет возможности выйти из нее победителем. У украинцев есть несколько качеств, которых нет ни у кого, с кем до этого Россия воевала. Во-первых, мы просто не боимся россиян, нет персонального страха, а второе — у нас есть стратегическая глубина. Танк может проехать 180, 200 километров, а дальше надо заправляться, иначе он заглохнет. Поэтому Балтику можно пройти всю, до моря, и вернуться назад на одном баке. А когда во времена скифов сюда приходил Дарий, то потом писали, что «невозможно вести войну с этими варварами», потому что подсечно-огневое земледелие родило тактику ведения войны: земля выпаливается, коням нечего есть и нападают малыми партизанскими группами. То же самое Украина сделала с россиянами. Украина принципиально запустила их вглубь, чтобы они заглохли без топлива, и начала резать логистику, причем это можно делать даже голыми руками.
Эта та роскошь, которую в регионе не имеет ни Грузия, ни Армения, ни Балтика, а Украина может себе позволить. Вся наша история учила и готовила нас к этой битве. Мы понимаем, что нашему поколению выпала возможность, которой не было у многих до нас — наконец-то победить Россию».
