«Мое женское счастье - 120 мертвых российских солдат в день» — командир украинской роты дронов Сарацин
женщина командир роты дронов
36-летняя Лейла Абдуллаева командует ротой ударных дронов бригады Сил беспилотных систем К-2. Она — первая женщина в украинской армии, которую назначили на должность временной исполняющей обязанности командира батальона. До армии она работала в ІТ, ныне командует более чем сотней бойцов.
Лейла с позывным Сарацин — о том, чем военная карьера похожа на воспитание детей, почему ее называют бельгийской овчаркой, кто такие «воробышки», а также о женском счастье командира.
Материал Громадского
_________________________________________________________
Я много читала, что до армии вы были в IT, а когда началась война — стали волонтером и знали, что пойдете воевать в случае большой войны. Когда произошло вторжение, девять раз пробовали мобилизоваться, вас не брали: потому что «много добровольцев», потому что «девушка», потому что «должностей нет». В конце концов, попали в армию на должность пилота. А как стали командиром роты?
Я пришла пилотом «мавика», потом полетала на разведывательных и тяжелых ударных дронах. Стала командиром экипажа. Когда человек проявляет инициативу, а в 2022–2023 годах стремительно развивалась тема БпЛА, мне хотелось немного большего, чем-то, что было на тот момент. У меня есть чертово упрямство и инициативность. И, должно быть, командир решил, что я потяну.
Так получила взвод, который формировался. Мы сами учили пилотов, масштабировались, показывали результаты. Когда уже знали, что будет создаваться полк, я спросила, могу ли попробовать взять роту. Если не получится, меня всегда можно выгнать назад. И мне сказали: «Бери».
Когда вы собирались идти воевать, говорили, что хотите только на боевую должность, но не хотели медицинской. Почему?
Я не хотела становиться медиком, потому что я эмпатичный человек. И для меня было бы сложно пропускать через себя очень много ранений, много смертей и быть ответственной, что где-то там ты кого-то не спасла и могла сделать больше.
То есть рано или поздно каждому бойцу приходится оказывать медицинскую помощь, но именно выбрать для себя боевую медицину как путь — я была не готова и тогда, и сейчас. Тем более боевой медик — это, наверное, самое худшее, что можно себе представить, потому что эвакуация в 2026-м у нас чрезвычайно усложнена.
Когда вы поняли, что можете вести людей за собой?
Я не была лидером в школе: тихая, скромная, абсолютно неуверенный в себе аутсайдер. А уже внутри непрофильной карьеры в IT, когда нужно было организовывать людей, я банально брала ответственность на себя. Не потому, что мне это нравится и мне этого хотелось, а потому, что не было никого, кто мог бы сделать это вместо меня.
На войне это выкристаллизовалось. Трудные времена формируют тяжелые характеры. А вообще в армии, как и на любой карьерной тропе, действует такой же принцип, как и с воспитанием детей. Можно рассказывать очень много о философии, классической музыке, но если ребенок видит, как его родители сидят на корточках у подъезда, пьют пиво, лузгают семечки и матерятся, то дети будут брать пример с практики. Так же с любым подразделением: меня так воспитывал мой командир, и я так воспитываю молодые поколения — всегда быть примером.
То есть я никогда не отдавала и не буду отдавать приказ, который не готова выполнить лично. И бойцы знают: если заходим в новую полосу или есть какие-то сомнительные задачи, то сначала иду я, а потом перевожу людей на подготовленные позиции, даю им всю информацию, они делают свое.
Сколько людей у вас в подчинении и как хорошо вы их знаете?
Более ста человек. Знаю каждого, я проводила с ними собеседования, каждого отбирала. Возможно, не с каждым бойцом по работе мы общаемся каждый день, но знаю людей по имени, фамилии, позывному. Условно, кто чем занимается, у кого какие ситуации дома, какие проблемы со здоровьем.
У каждого из моих бойцов есть мой номер и любой из них может набрать меня. Я провожу со своими людьми все время, когда не сплю. Так друг о друге и узнаем: у кого как зовут детей, что им больше нравится: тракторы или машинки.
А сколько спите?
Если Бог даст: четыре-шесть часов в день. Чаще всего с рассвета до 11:00. Это если нормальный стабильный график без форс-мажоров, без штурмов. Если форс-мажор, то будят два-три раза за ночь. Все нормально, можно жить.
У вас можно перевестись с одной должности на другую? В каких случаях?
Конечно. Например, если пилот «мавика», который больше года находился достаточно близко к нулю, а это рядом с пехотными позициями, то есть он пережил сотни обстрелов, имеет контузии, часто — ранения. Этот человек уже не может, он истощен, ему страшно — поэтому переводим на другую должность, например пилотом другого дрона на удаленном управлении.
Для этого боец всегда может подойти и сказать: «Ну, все, я не вывожу больше», или мы и сами видим его состояние. Если человек в сломанном состоянии, его опасно выпускать на позицию, потому что в экстремальной ситуации он может вести себя не так, как нужно.
Если же говорить конкретно о моем подразделении, то грех жаловаться, потому что пилот БпЛА — это гораздо более легкая должность в армии, чем многие другие. Быть пехотинцем, разведчиком, снайпером, артиллеристом — труднее. Но у каждого человека есть свой предел, когда он либо тянет, либо нет.
В гражданской жизни так же, когда ты понимаешь, что ты что-то уже не можешь тянуть.
Но в гражданской жизни можно остановиться и не делать: заняться медитациями или поехать на Бали. А в армии, простите на слове, пока не сдохнешь. Нет у людей возможности сказать: все, я сдулся, хочу уволиться и высаживать бархатцы.
Поэтому если кризисный менеджмент есть, он всегда ложится на командование в пределах конкретного подразделения. Должна подчеркнуть, что в области БпЛА это гораздо проще делать, чем в механизированных бригадах, где не хватает людей.
А вы какой командир: хороший или не очень? Задумываетесь: правильно ли я делаю что-то или неправильно, может быть, я ошиблась? У кого учитесь?
Конечно, я думаю, как быть хорошим командиром. Но хороший командир — тот, у которого максимальные потери противника и минимальные потери своего личного состава и своих территорий.
Мое желание быть хорошим командиром вообще никак не коррелируется с медийностью и классной картинкой. Когда люди ко мне приходят, я говорю: вы можете меня ненавидеть, и будут моменты, когда вы будете меня ненавидеть. Но моя основная задача — чтобы вы вернулись домой целыми, живыми.
Не надо мной гордиться или любить. Если я четко не довела человеку приказ, не запретила ему что-то делать или не объяснила как — моя ошибка будет стоить жизни. Поэтому, наверное, как командир я жесткая и невыносимая.
Я много читаю по военной истории. Если беру одну тему, начинаю ее копать. Однажды на два года погрузилась в Югославские войны. Сейчас почти год изучаю Вторую мировую. Читаю биографии лидеров, если есть время, в том числе и современные, чтобы усвоить какие-то уроки.
Знаю нескольких классных командиров лично. Мне всегда нравится знакомиться с чужими пилотами, с позволения поехать на взаимодействие, узнать, как люди работают, рассказать, как мы работаем. Смотреть интервью и выпуски о чужих успешных операциях. Сейчас война очень динамична, и если не учиться, то это сразу станет заметно по результатам.
Поскольку вы командир, то теперь меньше летаете сама?
К сожалению, к сожалению. Очень много возникает административной работы и гораздо меньше боевой. И это был достаточно сложный для меня шаг, потому что мне до сих пор стыдно, что я здесь, а не там. Это такой тяжелый баланс, когда нужно апеллировать к своему рациональному мозгу и понимать, где от меня больше КПД.
Конечно, я скучаю по полетам, а когда есть возможность, то пытаюсь полетать или поискать позиции, с этим проще.
За что вас наградил президент орденом Богдана Хмельницкого III степени в феврале этого года?
Не знаю. Не дали награду посмертно — это уже хороший бонус. Такой орден дают за качественное исполнение долга и мужество, а также какой-то личный пример. Я думаю, что это же как раз прошел год с начала формирования полка, на наше подразделение выпадало 80% вражеских поражений: это и отражение механизированных штурмов, и уничтожение пехоты противника. Потому это общая награда.
Вы как-то сказали, что хотите воспитать поколения пилотов, которые были бы лучше вас и выполняли задачи лучше. Сколько уже таких поколений?
Трудно сосчитать поколениями, потому что подразделения масштабируются быстрее, чем проходит репродуктивный цикл любого млекопитающего. Это постоянный процесс. На самом деле пилоты, которые летают лучше меня, уже есть из первого звена, когда полк еще не был укомплектован.
И многие пилоты, которых я учила, которые учились вместе со мной, уже стали офицерами, уже так же воспитывают свои поколения молодых бойцов. Вообще, чтобы научить пилота, нужно около полугода: чтобы человек прошел базу обучения, чтобы наработал механику, чтобы мог нормально взаимодействовать с наземной группой, ведущими боя.
Мало быть пилотом, которого водят по карте два метра влево, два метра вправо. Хорошо, когда экипаж уже действует как нормальный боевой юнит. Сам нашел противника, сам сообщил о вылете, подобрал БК, вылетел и самостоятельно работает на очень хорошую статистику.
А как вы называете своих пилотов?
Детьми называю, воробышками называю. Некоторые воробышки вдвое больше меня, однако они мои дети, потому что они ко мне пришли, доверились именно мне как командиру, а не кому-то другому. Для меня это ценно.
А они вас как называют?
Либо по позывному, либо госпожа командир.
Бывает, что вы где-то слушаете на совещании об успехах ваших ребят и думаете: «О, мои самые лучшие»?
Нет. Я плохая мать. На самом деле я всегда им говорю, что верю в них больше, чем их родители верили в них в детстве. И я знаю потенциал этих людей и понимаю, насколько мы сейчас недорабатываем. По тем или иным объективным причинам.
Откуда я знаю потенциал? Я вижу, как учится, работает экипаж, проходит первые этапы слаженности и формирования. И есть профессиональное видение, когда понимаешь: здесь не уверены, здесь не знают. И если проводить анализ и собрать статистику за неделю, то значит, если люди это исправляют, научатся еще чему-то, то у них КПД вырастет, условно, на 11%. Это все простые расчеты. Но не без того, чтобы я их хвалила, когда есть эффективность, и гордилась ими.
Как вас изменила война, чему научила?
Кризис среднего возраста нормально так стучит мне в дверь. Я реально начала ловить ощущение паники, когда ты просыпаешься и понимаешь, что большая часть качественной жизни, когда ты молодой, сильный, классный — прошла, а ты не сделал в жизни них*я хорошего.
В традиционном плане: не пооткрывала бизнесы, не построила дом, не написала книгу, не родила троих детей. С другой стороны, война учит не думать о том, чего ты не можешь изменить. У тебя есть текущие задачи — решай их.
Во-вторых, я всегда возвращаюсь к той мысли, что война с 2014-го. И восемь лет войны я жила себе жизнь, строила карьеру, путешествовала. В то же время очень много людей с 2014-го и до сих пор занимались войной. Поэтому апеллирую к этому и понимаю, что нельзя жаловаться.
Не могу сказать, что я много хорошего получила на войне. Характер стал очень жестким. С каждой новой ответственностью, с большим количеством людей ты волей-неволей становишься резче. Научилась отсекать ненужное, не тратить время на лишних людей, на лишние события, на какие-то лишние переживания.
Вы не любите говорить о гендерной составляющей в армии. Я спрошу одно: что в армии желают женщине на день рождения? Бывает, как в гражданской жизни, — «женского счастья», «крепкого плеча»?
Обычно военным желают следующий день рождения встретить в кругу семьи. Еще до войны и во время войны я говорила, что из меня откровенно хр*новый феминистический рупор. Поэтому я вообще не вижу ничего плохого в женском счастье и в крепком плече. Пусть будет.
Просто мое женское счастье для меня немного иное, чем для кого-то другого. Я хочу, условно, 120 мертвых россиян в день. Вот мое женское счастье. В целом счастье одинаковое для мужчин, женщин и детей.
До войны вы увлекались экстремальными видами спорта, в частности мотоспортом, а именно дисциплиной эндуро. Как на войне пригодился этот опыт?
Это физподготовка и выносливость. А еще любой спорт — это дисциплина. Учит принимать свои ошибки, и если у тебя не получается с первого раза, то сделай со 150-го, но сделай. Это касается всего, что я делаю в армии.
Я не родилась с пультом в руках: про*бывала «мавики», меня сбивали большие борта, не с первого раза научилась попадать в цель или с одного вылета сжечь танк. Это все опыт, насмотренность, анализ ошибок.
Адреналина, который давал спорт, на войне мне не нужно. Ну его нафиг. Сейчас ощущение контроля дает рутинное выполнение какой-то задачи: выйти поискать позицию, натоптать 25 километров, найти блиндажики, побегать от FPV, выйти пешком назад…
Спрошу о личном, о котором вы нигде не рассказываете. На войне есть место любви, отношениям?
Возможно, у кого есть. Как говорит мой хороший товарищ в подразделении: «Нужно помнить, что другой жизни у нас не будет». Поэтому если люди могут себе найти время для романтики, для отношений и это не противоречит рабочей этике, это прекрасно.
Я не в отношениях. Ко мне можно свататься. Шутка. Я бы не могла и не хотела иметь отношения в подразделении. Честное сотрудничество и романтику сложно совмещать без обсуждений за спиной.
Могут ли у меня возникнуть отношения? Не знаю, это не военная операция, невозможно спланировать. У моей бабушки было две фразы на такой случай. Первая: «Любовь придет и на печи найдет». А вторая, когда узнавала сколько женщине лет и что она не замужем: «Ягодку надо рвать, пока она созревает, потому что созреет, сама в говно упадет».
Что вы делаете для себя, не только для своих людей и победы?
Я — человек, не только военнослужащая. Мне бы хотелось в это верить. На самом деле я поняла, что не могу отдыхать, не могу переключаться. Для меня вообще не вариант уехать в отпуск и неделю не отвечать на звонки. Поэтому я не езжу в отпуск. Серьезно. Мой мозг работает так.
Командир пошутил, что я как бельгийская овчарка малинуа. Мне нужно работать до ригачки. Вот тогда у меня все хорошо.
Малинуа радуются мячику, когда выполнят задачу. А вы чему радуетесь?
У меня даже мячика нет. Мне нравится посмотреть фильм, почитать книгу, поехать куда-то на мотоцикле. Когда есть время.
женщина командир роты дронов exchange
