Грузия без оппозиции? Как правящая партия пришла к конституционному иску о запрете оппонентов
Правящая партия «Грузинская мечта» требует от Конституционного суда Грузии запрета пяти оппозиционных партий. Четыре из них преодолели пятипроцентный проходной барьер на парламентских выборах 2024 года. Согласно официальным данным ЦИК, не признанным оппозицией, за эти четыре партии в общей сложности проголосовали 784 820 избирателей — 37,79% от числа участвовавших в выборах.
На каких правовых основаниях власти требуют запрета этих пяти партий, что означает «коллективное Единое национальное движение», как менялся список подлежащих запрету партий и при каких условиях европейское право допускает подобный запрет — чтобы найти ответы на эти вопросы, JAMnews изучил иск «Грузинской мечты», законодательство и европейскую практику.
Новейший иск «Грузинской мечты» в Конституционном суде был зарегистрирован 24 сентября 2026 года под номером №1979.
В список подлежащих запрету партий входят: «Единство — Национальное движение», «Коалиция за перемены», «Сильная Грузия — Лело», «Гахария за Грузию» и «Федералисты».
По состоянию на 5 октября 2026 года суд пока не опубликовал решение о принятии иска к рассмотрению по существу, и дата заседания еще не назначена.
Дело рассматривает первая коллегия, судья-докладчик — Васил Роинишвили. По закону окончательное решение должно быть объявлено в течение девяти месяцев с момента подачи иска — то есть не позднее 24 июня 2027 года.
- Если суд удовлетворит иск, из политической системы страны могут исчезнуть все оппозиционные силы, преодолевшие проходной барьер на последних парламентских выборах.
Действующее законодательство дает властям возможность требовать от суда запрета также иной политической организации, являющейся «преемницей» уже запрещенной партии.
Предвыборное обещание
Запрет партий — вовсе не спонтанно возникшая идея «Грузинской мечты». Ее основатель и почетный председатель Бидзина Иванишвили ещё до парламентских выборов 2024 года публично заявил, что после выборов власть вынесет «коллективному Национальному движению» «строгий политический и правовой приговор».
- То есть идея запрета оппозиции возникла не после выборов. Она была частью самой предвыборной кампании.
«После выборов у нас будет возможность вынести коллективному Национальному движению строгий политический и правовой приговор».
Тогда же Иванишвили разъяснил, почему, по его мнению, этого не произошло в 2012 году: мол, у правительства на тот момент еще не было достаточных ресурсов:
«За эти же годы мы накопили достаточно ресурсов, чтобы начать полное укрепление суверенитета…»
Заявление, сделанное почти за шесть месяцев до выборов, постепенно превратилось в конкретный политический план. В августе 2024-го «Грузинская мечта» уже открыто объявила, что получение конституционного большинства на выборах необходимо ей для объявления «коллективного Национального движения» вне закона. Этот план попал и в отчет Европейской комиссии за тот год.
Тогдашний верховный представитель Евросоюза Жозеп Боррель, выступая в Европарламенте, назвал обещание запрета оппозиционные партии одним из тревожных событий предвыборной кампании в Грузии.
А спустя два года это предвыборное обещание превратилось в конкретный иск, поданный в Конституционный суд.
Три иска, три списка — как росло число подлежащих запрету партий
Содержание иска менялось трижды в течение одного года.
Первый иск был зарегистрирован в Конституционном суде 31 октября 2025 года под номером 1912. Его подписали 88 депутатов парламента, и он требовал запрета трех политических сил:
- «Единство — Национальное движение»
- «Коалиция за перемены»
- «Сильная Грузия — Лело»
Позже, 21 апреля 2026 года, уже 89 депутатов подали в суд второй иск, №1958. К трем партиям добавилась четвертая — «Федералисты».
А сентябре 2026-го список подлежащих запрету партий вновь пополнился.
24 сентября Конституционный суд зарегистрировал иск №1979, подписанный 88 депутатами. На этот раз власти требуют запрета уже пяти партий, включая партию бывшего премьер-министра Гиорги Гахария — «За Грузию».
Закон дает Конституционному суду на решение подобного дела максимум девять месяцев. Поэтому каждый новый иск вызывает споры о том, начинается ли отсчет этого срока заново.
Авторы иска надеются, что Конституционный суд завершит процесс к январю 2027 года, и к этому времени все пять партий уже будут запрещены.
Представители оппозиции же утверждают, что, добавляя новые партии, «Грузинская мечта», наоборот, затягивает процесс.
На каком основании может быть запрещена партия
Конституция Грузии устанавливает конкретные основания для запрета политической партии.
Так, недопустима партия, целью которой является свержение или насильственное изменение конституционного строя, посягательство на независимость страны или нарушение её территориальной целостности. Также может быть запрещена партия, ведущая пропаганду войны или насилия либо разжигающая национальную, этническую, региональную, религиозную или социальную рознь.
Запретить партию может только Конституционный суд.
Иск «Грузинской мечты» опирается на эти конституционные основания и утверждает, что деятельность перечисленных партий направлена против государства.
Значительная часть аргументов основывается на заключении временной следственной комиссии парламента — так называемой «комиссии Цулукиани».
Одним из ключевых моментов иска является непризнание оппозиционными партиями легитимности выборов 2024 года, парламента и власти.
Истцы также связывают действия оппозиционных партий с «саботажем», требованием от Запада санкций против властей Грузии, попыткой «наказать» страну.
- В качестве «саботажа» расценивается, например, тот факт, что оппозиция не признает результаты выборов и считает «Грузинскую мечту» нелегитимной властью.
Премьер-министр Иракли Кобахидзе объясняет добавление партии Гахария в список также вопросом легитимности власти.
По его словам, хотя эта партия (в отличие от своих «собратьев по оппозиции») согласилась участвовать в работе парламента, однако по-прежнему не признает конституционный строй и легитимность правительства:
«Правда, они вошли в парламент, однако по сей день не признают конституционный строй, не признают легитимность власти. В таких условиях дух деятельности этой политической партии ничем не отличается от духа деятельности, которую ведут другие соответствующие политические партии».
Почему именно эти партии?
В качестве причины запрета партий в иске прямо называется их политическое влияние. Упоминаются и другие оппозиционные партии, например, Республиканская партия, которая не входит в список подлежащих запрету, и говорится, что:
«В настоящее время они не обладают существенным влиянием на политику и реальной перспективой преодоления избирательного барьера, соответственно, на данном этапе необходимость их запрета не просматривается».
-
Коротко о пяти партиях, подлежащих запрету:
Политические силы, объединенные «Грузинской мечтой» в единый «черный список», имеют разное происхождение, историю и идеологию.
Некоторые из них действительно произошли из политической семьи «Единого национального движения». Некоторые пытались занять независимое пространство именно между ЕНД и «Грузинской мечтой». Политическое же ядро партии Гиорги Гахария и вовсе вышло из самой «Грузинской мечты».
«Единство — Национальное движение»
«Единое национальное движение» экс-президента Михеила Саакашвили — самая старая партия в этой пятерке и единственная, имеющая опыт пребывания у власти: в течение 9 лет она являлась правящей партией Грузии.
На выборах 2024 года ЕНД официально получила 211 216 голосов — 10,17%.
Уже долгие годы партия переживает кризис лидерства и на данный момент находится в режиме переходного управления. В августе 2026 года был создан временный управляющий совет, руководителем которого стал Иракли Павленишвили. Избрание постоянного председателя партии должно состояться позже.
Главным лицом, принимающим решения в партии, по-прежнему остается Михеил Саакашвили, который уже пять лет находится в тюрьме.
ЕНД позиционирует себя как резко проевропейская и евроатлантическая политическая сила. Её историческое ядро — это политическое наследие правительства Саакашвили. Именно правление ЕНД в 2004-2012 годах является главной мишенью большей части иска «Грузинской мечты» и обвинений комиссии Цулукиани.
«Коалиция за перемены»
«Коалиция за перемены» была создана перед выборами 2024 года и объединила несколько разных сил.
В коалицию вошли партия Ника Мелии и Ники Гварамии «Ахали», «Гирчи — Больше свободы» Зураба Джапаридзе и «Дроа» Елены Хоштария. «Ахали» — проевропейская правоцентристская либеральная партия, «Гирчи — Больше свободы» стоит на более четкой право-либертарианской экономической платформе, а «Дроа» имеет либеральный и активистский профиль.
На выборах 2024 года коалиция получила наибольшее количество официальных голосов среди оппозиционных сил — 229 161, или 11,03%.
Большинство её лидеров в прошлом были связаны с ЕНД — коалиция представляет собой объединение партий, отделившихся и созданных независимо в разные периоды.
«Сильная Грузия — Лело»
Ядро «Сильной Грузии» — партия «Лело», созданная Мамукой Хазарадзе и Бадри Джапаридзе в 2019 году. Оба пришли в политику из бизнеса.
В 2024 году вокруг «Лело» сформировалась более широкая коалиция. К ней присоединились партии «За народ» Анны Долидзе, «Граждане» Алеко Элисашвили и «Площадь свободы» Левана Цуцкиридзе. Коалиция пыталась представить себя независимой альтернативой как «Грузинской мечте», так и бывшей правящей ЕНД.
Политический профиль этой партии — проевропейский и центристско-либеральный. Экономическое развитие, институциональные реформы и западная интеграция являются постоянными темами в программах «Лело».
В 2024 году «Сильная Грузия» официально получила 182 922 голоса — 8,81%.
«Гахария — За Грузию»
Партия Гиорги Гахария по своему происхождению резко отличается от всех остальных в этой пятерке.
Гахария не был членом правительства Саакашвили. Напротив, в правительстве «Грузинской мечты» он занимал пост министра экономики, министра внутренних дел и, наконец, пост премьер-министра. Который оставил в феврале 2021 года, а в мае основал собственную партию «За Грузию».
Изначально партия пыталась представить себя альтернативой одновременно «Грузинской мечте» и ЕНД. На муниципальных выборах 2021 года она получила 7,79%, а на парламентских выборах 2024 года — 161 521 голос , 7,78%.
Случай Гахария показывает, насколько широко «Грузинская мечта» использует понятие «Коллективное Национальное движение»: сегодня в эту категорию попадает и политическая сила, возглавляемая одним из бывших лидеров самой «Мечты».
«Федералисты»
«Федералисты» — самая новая партия в этой пятерке.
Она была создана в августе 2024 года Гигой Бокерия, Тамар Черголеишвили и их единомышленниками после ухода из «Европейской Грузии». Председателем партии является Гига Бокерия, а Тбилисскую организацию возглавляет Тамар Черголеишвили.
Своей основой партия называет индивидуальную свободу, права человека, европейское развитие, свободную конкуренцию, децентрализацию и сильные демократические институты. По политическому профилю это проевропейская, либеральная и в экономических вопросах более правая сила.
«Федералисты» не участвовали в парламентских выборах 2024 года.
Группа Бокерия и Черголеишвили имеет давний политический конфликт с Михеилом Саакашвили и сегодняшней ЕНД.
При этом оговаривается, что вопрос о неконституционности этих партий может встать в будущем, если они приобретут существенное влияние на политический процесс.
Причем изначально «Федералисты» также были отнесены в категорию партий, «не имеющих реальной перспективы преодоления избирательного барьера». Однако в марте 2026 года они вошли в «Альянс оппозиции», состоящий из девяти партий. А в апреле «Грузинская мечта» потребовала запретить уже и «Федералистов».
- Таким образом, согласно тексту иска, политическое влияние партии является одним из факторов, которые сами истцы учитывают при ее запрете.
Как все оппоненты власти превратились в «Коллективное Национальное движение»
«Коллективное Национальное движение» — это не партия и не юридически существующее политическое объединение. Это политический термин, придуманный «Грузинской мечтой», с помощью которого она уже много лет объединяет различные оппозиционные силы в единый политический лагерь, создавая таким образом из своих оппонентов «образ врага».
С годами границы этой категории постепенно расширялись. В ней оказались не только само «Национальное движение» (ЕНД, бывшая партия власти) и отколовшиеся от него партии, но также и силы, позиционировавшие себя в качестве альтернативы как ЕНД, так и «Грузинской мечте». Среди них — «Лело» Мамуки Хазарадзе и партия Гиорги Гахария, которой в прошлом сам был премьер-министром от «Грузинской мечты».
Затем термин расширился еще больше. Иракли Кобахидзе упомянул в качестве части «Коллективного Национального движения» наряду с оппозиционными партиями также неправительственные организации и медиа:
«Все они в одном котле… Все радикальные оппозиционные партии, все эти радикальные НПО, их радикальные средства массовой информации», — сказал Кобахидзе.
По сегодняшней версии «Грузинской мечты» политические различия между этими силами не являются существенными. Правящая партия представляет их как разные части одной сети, управляемой из-за рубежа. Именно по этой логике в «Коллективное Национальное движение» попадают партии с различной историей, лидерами и политическими платформами.
К этой риторике постепенно добавилась и конкретная политическая цель. В 2024 году Кобахидзе сравнил устранение «Коллективного Нацдвижения» из политической системы с запретом национал-социалистов в послевоенной Германии.
Год спустя он уже говорил: «Этот кризис, который присутствует в коллективном «Нацдвижении», обязательно должен углубиться, он и углубится, и дойдет до полного уничтожения коллективного «Нацдвижения». Только в этом случае в Грузии сформируется здоровая демократическая система».
Что означает попытка запрета партий? Оценки
Сами представители оппозиционных партий рассматривают иск «Грузинской мечты» не как отдельный правовой спор, а как часть более широкого процесса ограничения политической конкуренции.
Их главный аргумент заключается в том, что власть через суд пытается устранить с политического поля те силы, которые остаются её конкурентами на выборах.
Представитель объединения «Сильная Грузия — Лело» Гиорги Сиоридзе акцентирует на том, что список подлежащих запрету партий менялся несколько раз, и с подачей каждого нового иска девятимесячный срок рассмотрения дела начинался заново.
Он считает, что таким образом власть одновременно сохраняет возможность запрета партий и затягивает принятие решения.
Представитель «Коалиции за перемены» Гига Лемонджава расценивает запрет партий как новую ступень авторитарной политики. Но, по его словам, прекращение политической борьбы невозможно лишь путем аннулирования правовой регистрации партии.
Аналогичной позиции придерживается и «Национальное движение». Один из лидеров партии Леван Хабеишвили в письме, отправленном из тюрьмы, призывает оппозицию не переключаться целиком на вопрос правового статуса партий: «Не заморачивайтесь темой запрета партий! Они запретили страну!»
Суть его послания заключается в том, что вхождение в правовые рамки, созданные «Грузинской мечтой», сделает оппозицию зависимой от определенной властью повестки дня, а политическое сопротивление не должно быть привязано к регистрации партии.
Особо примечателен случай партии Гиорги Гахария, которая резко выделяется на общем фоне. Партия «За Грузию» участвовала в выборах 2024 года, позже вошла в парламент и не поддерживает насильственную борьбу против власти. В виду всего этого депутат от этой партии Гиорги Шарашидзе вопрошает, каким боком к ним относятся главные конституционные основания иска:
«Неконституционность, призывы к насилию, призывы к свержению… А мы-то тут при чём?… Мы и в парламент вошли».
Гиорги Гахария же рассматривает добавление своей партии в «черный список» как часть более широкого процесса. По его мнению, власти пытаются вообще не оставить в институциональной политике никакой действующей критической оппозиции:
«Независимо от того, запретят нас или нет, мы не отступим ради восстановления демократии Грузии и защиты её европейского и евроатлантического пути».
Случай «Федералистов» обнажает иное противоречие. Партия вовсе не участвовала в парламентских выборах 2024 года. Её лидеры в прошлом были в политической команде экс-президента Михаеля Саакашвили, однако уже долгие годы находятся в остром конфликте и с ним самим, и с созданной им партией ЕНД. Несмотря на это, власти рассматривают их тоже как часть «Коллективного Национального движения».
Лидер партии Тамар Черголеишвили говорит, что запрет политического конкурента для нее неприемлем независимо от того, каково ее отношение к самому этому конкуренту:
«Разумеется, мы воспринимаем все остальные партии как конкурентов, но победы над конкурентами мы хотим на равном поле, в справедливой борьбе, а не в результате запретов Бидзины Иванишвили».
«Грузинская мечта» объясняет этот процесс совершенно иначе.
По версии властей, речь идет не об устранении политических конкурентов, а о защите демократической системы. Депутат от правящей партии Леван Мачавариани утверждает, что внешне разные оппозиционные партии на самом деле являются частями одной политической сети. По его словам, их разделение на «радикальные», «полурадикальные» и относительно «конструктивные» силы искусственно и используется общим политическим центром для выполнения различных задач.
Этой же логике следует и премьер-министр Иракли Кобахидзе. Он говорит, что правительство пообещало избирателям «нейтрализацию иностранной агентуры» и теперь выполняет это обещание:
«Мы дали избирателю обещание относительно того, что нейтрализуем иностранную агентуру в нашей стране, и реально выполняем это обещание».
Этим Кобахидзе и объясняет запрет:
«Очень важно, чтобы по этому вопросу было принято государственное решение — такое решение, которое соответствует государственным интересам».
Когда демократия может запретить партию
В Европе существуют прецеденты запрета политических партий, однако это считается крайней мерой и происходит в совершенно ином контексте, нежели в Грузии. Запрет же пяти партий одновременно и вовсе является беспрецедентным случаем.
По стандартам Венецианской комиссии, роспуск партии может быть оправдан, если она использует насилие или выступает за свержение демократического конституционного строя. Мирное требование изменения политической системы или конституции само по себе не является основанием для запрета.
- Для европейской практики решающим является не то, насколько радикальна позиция партии, а представляют ли её цели и действия реальную угрозу для демократического порядка и существует ли для этого достаточно доказательств.
Европейская практика также устанавливает высокий порог. В Испании запрет партии Batasuna произошел после подтвержденной связи с террористической организацией ETA. В Турции по делу Refah Partisi суд учел, что эта партия имела целью установление теократической системы и делала заявления, связанные с применением силы.
В Германии же в 2017 году в итоге не дошло до запрета партии NPD, несмотря на то, что Конституционный суд признал её цели несовместимыми с демократическим порядком. Однако, по оценке суда, партия не имела реальной возможности реализовать эти цели.
Что говорит Европа о случае Грузии
Позиция Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) в отношении Грузии является особенно резкой.
Ещё до выборов 2024 года наблюдательная делегация ПАСЕ заявляла, что призывы «Грузинской мечты» к запрету оппозиции угрожают политическому плюрализму.
В 2025 году ПАСЕ назвала мишенью запланированного запрета «практически всю действующую демократическую оппозицию» и заявила, что такой шаг фактически создал бы в Грузии однопартийную систему.
А в июне 2026 года формулировка Ассамблеи стала ещё более чёткой.
В резолюции №2664 ПАСЕ указано, что инициатива запрета «практически всех демократических оппозиционных партий» неприемлема и её реализация фактически создаст в Грузии однопартийную диктатуру, что будет несовместимо с членством в Совете Европы. Ассамблея призвала власти отозвать иск, поданный в Конституционный суд.
Отчет Европейской комиссии за 2025 год также говорит о «серьезном демократическом откате» в Грузии и отмечает, что законодательные и институциональные изменения создают угрозу для политического плюрализма. В отчете также указано, что контроль правящей партии над законодательной и исполнительной властью эффективно концентрирован.
Что будет, если эти партии все же запретят
Возможным результатом запрета пяти партий является не только аннулирование их названий и регистрации. На карту поставлено то, какая политическая конкуренция останется в Грузии к следующим парламентским выборам 2028 года.
Если Конституционный суд удовлетворит иск «Грузинской мечты», с политического поля могут исчезнуть все оппозиционные силы, преодолевшие пятипроцентный барьер в 2024 году. Напоминаем, что по официальным данным ЦИК, в общей сложности за них проголосовали почти 800 тысяч человек (около четверти избирателей).
Кроме того, действующее законодательство позволяет распространять ограничения не только на партии, но и на связанных с ними лиц. Суд может запретить им создание или членство в других партиях, участие в выборах в качестве кандидатов и занятие политических должностей. Возможно также прекращение полномочий уже избранных и действующих депутатов.
Возвращение под новым названием также не станет автоматическим выходом. В законе уже существует понятие «партии-преемницы»: если цели, деятельность или состав новой политической силы существенно повторяют характеристики запрещенной партии, суд может запретить и её тоже.
- Всё это означает, что по сценарию «Грузинской мечты» страна, фактически, должна остаться вообще без политических партий и политиков.
Этот процесс не протекает изолированно. В последние годы правительство также приняло несколько законов, которые резко ужесточили правовую среду для иностранного финансирования, грантов, а также деятельности неправительственных организаций и СМИ.
Параллельно в Грузии продолжается антиправительственные акции протеста, а политическое противостояние между властью и её оппонентами крайне обострено.
2028 год — ключевая дата для понимания политической значимости всего происходящего. Если сейчас суд удовлетворит иск и все действующие ограничения останутся в силе, к следующим парламентским выборам страна может прийти в обстановке, где все четыре оппозиционные силы, преодолевшие барьер в 2024 году, юридически прекратят существование, а для их возможных партий-преемниц механизм уже создан быстрого запрета.
