«Дело Meydan TV» в Азербайджане: «Следователь, прокурор и судья по этому делу — Ильхам Алиев»
Показания журналиста по «делу Meydan TV»
28 сентября в Бакинском суде по тяжким преступлениям на заседании по «делу Meydan TV» дал показания журналист, основатель и главный редактор сайта Arqument.az Шамшад Ага. Он отверг предъявленные обвинения, заявил о противоречиях в материалах уголовного дела и связал свой арест с журналистской деятельностью.
В своих показаниях, представленных суду, журналист также заявил, что при задержании подвергся насилию и что ему угрожали доставить членов его семьи в отделение полиции, чтобы заставить его сообщить пароль от телефона.
«Уголовное дело, состоящее из 30 томов, полностью построено на безосновательных обвинениях. Весь этот набор бумаг, который называют «уголовным делом», сфальсифицирован», — заявил Шамшад Ага.
6 декабря 2024 года были задержаны сотрудники «Meydan TV» Рамин Деко (Джебраилзаде), Айнур Ганбарова (Эльгюнеш), Айсель Умудова, Айтадж Ахмедова (Тапдыг), Хаяла Агаева и Натиг Джавадлы. Им предъявили обвинение по статье 206.3.2 Уголовного кодекса Азербайджана (контрабанда, совершенная группой лиц по предварительному сговору). Возбужденное в отношении них уголовное дело получило название «дело Meydan TV». Позднее в рамках этого дела были также арестованы журналисты Шамшад Ага, Нурлан Либре, Фатима Мовламлы, Ульвия Али и Ахмед Мухтар.
В августе этого года обвинения против журналистов были ужесточены, им предъявили обвинения по дополнительным статьям.
«Meydan TV» заявляет, что аресты связаны с критической журналистской деятельностью его сотрудников.
С полной версией статьи можно ознакомиться в разделе на азербайджанском языке.
Кто я?
Я Шамшад Ага, Шамшад Ислам оглы Агаев, гражданин Азербайджана, журналист и поэт, подвергшийся репрессиям со стороны политических и идейных наследников сталинизма.
Я родился 1 сентября 1982 года в селе Шивля Лерикского района. Мое детство прошло на фоне боли, которую карабахский конфликт принес моим близким. Я рос в годы так называемого «переходного периода», пас ягнят на горных склонах с книгой в руках.
Мой отец 40 лет проработал учителем. Его библиотека и книги, которые он мне давал, во многом сформировали мое мировоззрение и представления о несправедливости и необходимости ей противостоять.
В школе мы изучали литературу периода сталинских репрессий. Судьбы представителей интеллигенции, ставших жертвами «красного террора», вызвали у меня глубокое неприятие сталинизма и повлияли на мое отношение к его политическим и идейным наследникам.
Мне особенно запомнились слова репрессированного азербайджанского писателя Юсифа Везира Чеменземинли: «Противостоять угнетению и несправедливости я научился у матери». Именно мать научила этому и меня. Если я потеряю ее, находясь в тюрьме, и не смогу присутствовать на похоронах, уверен: она будет знать, что я не встал на сторону несправедливости и угнетения.
Недавно государственное телевидение Азербайджана показало фильм о литературном критике Сеиде Гусейне, репрессированном при Сталине. Из-за родственных связей с одним из лидеров движения за независимость Азербайджана и близости к оппозиционной партии его после 20-минутного суда расстреляли, а его жену приговорили к восьми годам ссылки.
И это показывает государственное телевидение страны, власти которой сегодня, по моему мнению, преследуют женщин и заключают их в тюрьму за то, что они пишут и говорят правду. Уверен, существуй сейчас сибирские лагеря, их отправляли бы и туда.
В этом и заключается ирония истории и судьбы.
Когда я включился в общественно-политическую жизнь?
Активно участвовать в общественно-политической жизни я начал в студенческие годы. В 2003 году был активистом студенческого движения. После президентских выборов, результаты которых я считал несправедливыми, в университете усилилось давление на политически активных студентов. В знак солидарности с подвергавшейся давлению оппозиционной партией «Мусават» я вместе с несколькими студентами вступил в ее ряды.
Параллельно я писал статьи, рассказы и стихи, публиковался в региональных и общенациональных изданиях. Еще студентом вступил в Союз писателей Азербайджана, но позднее покинул его и вместе с единомышленниками создал независимое литературное объединение.
В 2007 году я с отличием окончил Лянкяранский государственный университет и три года преподавал азербайджанский язык и литературу в школе, где когда-то учился сам. Одновременно продолжал сотрудничать со медиа и освещать проблемы региона.
В 2010 году я окончательно связал свою жизнь с журналистикой, а в 2014-м создал независимый сайт Arqument.az, основателем и главным редактором которого остаюсь до сих пор.
В 2016 году вместе с Акифом Гурбановым и Алескером Мамедли мы основали «Школу демократии» для подготовки молодых журналистов. Сегодня многие ее основатели, преподаватели и выпускники находятся в заключении по обвинениям, которые я считаю политически мотивированными.
Сегодня журналисты, представители гражданского общества, активисты и политики, подвергающиеся репрессиям со стороны властей Азербайджана, являются голосом бесправных граждан страны.
Abzas Media, Toplum TV и Meydan TV, на мой взгляд, остаются одними из последних площадок свободы слова в Азербайджане. Я горжусь своей работой в этих независимых медиа и коллегами, которые сегодня находятся под судом или в заключении.
Журналистика начинается с сомнения и смелости. Мои коллеги рассказывали о последствиях войны, выступали против ограничений свободы медиа и продолжали работать даже из тюрьмы. Некоторые получили международное признание, другие воспитали новое поколение журналистов.
Я остаюсь собой в том числе благодаря таким коллегам. Хорошо, что вы есть, ребята.
Почему меня арестовали?
В 2022 году, когда в Азербайджане приняли новый закон «О медиа», я активно выступал против него и называл его «смертным приговором независимым медиа». Я считал, что власти стремятся вытеснить независимую журналистику, поскольку, несмотря на значительные ресурсы государственных и провластных СМИ, общество продолжало доверять независимым источникам информации.
Работая ведущим на Toplum TV, я слышал даже от чиновников и депутатов, что аудитория больше доверяет информации независимых медиа. Meydan TV, созданный за пределами страны, также продолжал преодолевать информационные ограничения. На мой взгляд, власти решили бороться с независимыми медиа не конкуренцией, а давлением. Новый закон и создание реестра медиа стали частью этого процесса. Венецианская комиссия также критиковала закон. Многие журналисты, эксперты и представители гражданского общества, выступавшие против него, впоследствии оказались в заключении.
После арестов сотрудников Abzas Media, по моим словам, ко мне подошли представители спецслужб и предложили сотрудничество, высоко оценивая мой профессионализм и утверждая, что им необходимо мое мнение как эксперта. Я отказался. Затем со мной пытались связаться через посредников, а позже я получил предупреждение о возможном аресте. Несмотря на это, от сотрудничества я не согласился.
Позднее глава российской внешней разведки Сергей Нарышкин сообщил после визита в Баку, что обсуждал с азербайджанской стороной совместные действия против ориентированных на Запад СМИ и организаций. Вскоре «Sputnik Азербайджан» опубликовал материал, в котором упоминались я и возглавляемый мной Arqument.az, в частности наша критическая позиция в отношении России на фоне войны против Украины.
Я воспринял это как предупреждение о предстоящем аресте. В то время я встречался с друзьями, продолжал защищать арестованных коллег и несколько раз получал устные предупреждения с требованием отступить. Но сделать это я не мог. Иначе я не смог бы смотреть в глаза коллегам и бывшим участникам наших журналистских образовательных программ, которые уже находились под арестом.
Я не отступил не из героизма, а из чувства стыда
Один полицейский сказал мне, что многие боятся протестовать, поскольку даже упоминание некоторых имен может иметь тяжелые последствия. Я ответил, что дело не в смелости. Мы говорим потому, что нам стыдно молчать перед лицом несправедливости. Именно это чувство заставляет преодолевать страх.
По моему мнению, авторитарная система пытается подавить такое гражданское мужество, представляя независимых журналистов людьми, которые якобы «работают на зарубежные силы». Но мы оказались здесь потому, что говорили о происходящем в нашей стране.
Как меня арестовали?
5 февраля 2025 года около часа ночи меня задержали возле станции метро «Нефтчиляр». Я утверждаю, что при задержании меня избивали, требуя пароль от телефона, и отказывались дать лекарство от давления.
Затем меня привезли домой, где находились мой брат и несовершеннолетняя дочь. По моим словам, один из сотрудников ударил меня, когда я сообщил родным о задержании. Судебное решение на обыск мне не показали. Сотрудники обыскали квартиру и изъяли компьютеры, телефоны, журналистские удостоверения и документы.
После того как денег в квартире не обнаружили, от меня снова потребовали пароль и пригрозили доставить в полицию брата и дочь. Чтобы это прекратилось, я сообщил пароль. Несмотря на мои требования, адвоката на обыск не допустили.
В Главном управлении полиции от меня потребовали пароль от компьютера. Я утверждаю, что меня вновь подвергли насилию, но пароль я не сообщил. Давать показания без адвоката я отказался.
После допроса с участием защитника, где я заявил о политических мотивах своего преследования, меня поместили в изолятор временного содержания. 6 февраля судья Рафаил Садыгов избрал мне меру пресечения в виде заключения под стражу. Я считаю это решение политическим и возлагаю ответственность за него на президента Ильхама Алиева.
После суда меня перевели в Бакинский следственный изолятор. Истории заключенных, которых я там встретил, укрепили мое убеждение в несправедливости судебной и правоохранительной систем.
Все это происходит в XXI веке в стране, являющейся членом Совета Европы.
На мой взгляд, существующая система заинтересована в постоянном воспроизводстве уголовных дел, а следственные органы стремятся сохранить свое влияние и привилегии. Между тем государство должно не только преследовать предполагаемых преступников, но и устранять причины преступности.
Когда в стране так много уголовных дел и заключенных, общество должно задуматься о качестве государственного управления. Там, где насилие становится допустимым инструментом, трудно говорить о справедливости.
Каждый день в следственном изоляторе я слышу молитвы людей и их проклятия в адрес тех, кого они считают виновными в несправедливости. Я думаю о том, закончится ли все это, и уверен, что закончится. Власти могут пытаться заглушить недовольство подконтрольными медиа и развлечениями, но однажды оно, на мой взгляд, превратится в открытый протест.
Проблемы Азербайджана не ограничиваются свободой медиа и политическими правами. Страна сталкивается и с серьезными социальными проблемами. По официальной статистике, около 2,9 млн жителей имеют зарегистрированные заболевания, то есть почти треть населения. Я считаю, что за разговорами о стабильности и победах скрываются глубокие проблемы общества.
Именно за то, что журналисты пишут об этих проблемах, их, по моему мнению, превращают в политических заложников. При этом тех, кто расследует коррупцию и вывод государственных средств за рубеж, обвиняют в получении денег из-за границы. Особенно печально, что общество зачастую мирится с коррупцией и несправедливостью. Но я уверен, что так будет не всегда.
Фальсификации в уголовном деле
Я считаю, что 30-томное уголовное дело полностью построено на безосновательных обвинениях и составлено с нарушением закона. Сторона обвинения утверждает, что я подделывал документы, однако, по моему мнению, не представила убедительных доказательств.
В суде я указал, что материалы уголовного дела, согласно статье 52.3 Уголовно-процессуального кодекса, должны оформляться на специальных пронумерованных бланках. Я попросил представить их суду, однако выяснилось, что таких бланков нет. На этом основании я считаю, что требования закона при оформлении дела не соблюдались.
По моему мнению, прокуратура должна была прекратить дело, но вместо этого фактически одобрила допущенные нарушения. Поэтому ответственность за них я возлагаю как на представителей обвинения, так и на руководство прокуратуры.
В результате я считаю, что ни 30 томов дела, ни составленное на их основе 600-страничное обвинительное заключение не имеют надлежащей юридической силы. По моему утверждению, при расследовании и подготовке обвинения были нарушены многочисленные нормы Уголовно-процессуального кодекса. Именно поэтому, доказывая свою невиновность, я вынужден постоянно ссылаться на национальное и международное право, тогда как следствие и суд, на мой взгляд, игнорируют его требования.
Согласно решениям Пленума Верховного суда Азербайджана и практике Европейского суда по правам человека, для заключения человека под стражу необходимы доказательства его причастности к преступлению и конкретные основания для ареста. Я считаю, что обвинение таких доказательств не представило, поэтому мое содержание под стражей незаконно.
Практически на каждом заседании я указываю на нарушения и подаю ходатайства, однако суд их отклоняет. По моему мнению, обвинение политически мотивировано, а объективное рассмотрение дела не обеспечивается.
Следователь, прокурор и судья по этому делу — Ильхам Алиев.
Если у президента Ильхама Алиева есть доказательства того, что я занимался контрабандой или подделывал документы, пусть представит их суду. Я уверен, что объективное изучение материалов подтвердит мою невиновность.
В материалах дела множество противоречий. Я никогда не был знаком с Ульви Тахировым и впервые увидел его в суде. Мы не общались, а в его показаниях мое имя не упоминается. Следствие также не представило доказательств моей связи с Рамином Джебраилзаде, у которого при задержании, согласно материалам дела, обнаружили 38 тысяч евро.
В протоколе от 16 января 2025 года я уже назван обвиняемым, хотя меня задержали как подозреваемого лишь в ночь на 5 февраля. Кроме того, меня связали с 40 тысячами евро из дела Abzas Media, хотя меня судят по «делу Meydan TV».
Следствие также ссылается на мои телефонные разговоры с Айнур Ганбаровой, однако их содержание не установлено. Другим «доказательством» стал документ о якобы полученных мной 1370 евро, но назначенная следствием экспертиза установила, что подпись на нем принадлежит не мне. Исследование моих телефонов, ноутбука и накопителей также не выявило значимых для следствия материалов.
Обвинение в незаконном предпринимательстве я также считаю необоснованным: «Arqument.az» был официально зарегистрирован еще в 2015 году, а я как физическое лицо в налоговой службе в 2017-м. Следствие не уточнило и то, какие именно документы я якобы подделал и использовал.
Утверждение о том, что в 2024 году я неоднократно выезжал за границу и занимался контрабандой, также не соответствует действительности: в тот год я вообще не покидал страну.
Таким образом, я считаю, что убедительных доказательств обвинений в контрабанде, незаконном предпринимательстве, легализации имущества, подделке документов и уклонении от уплаты налогов следствие не представило.
Как видите, обвинение не представило доказательств того, что я получал гранты от каких-либо организаций, занимался легализацией имущества или контрабандой. Тем не менее меня продолжают держать под стражей, утверждая, что я могу скрыться от следствия.
Я считаю этот довод несостоятельным. В июле 2024 года в рамках «дела Toplum TV» следователь сообщил через другого свидетеля, что хочет меня допросить. Я сам позвонил ему, а на следующий день добровольно явился в Главное управление полиции Баку и дал показания в качестве свидетеля. Если бы я намеревался скрываться, зачем мне было самому связываться со следователем и приходить на допрос?
После этого мне запретили выезд из страны. Следователь обосновал запрет тем, что в ближайшее время меня якобы арестуют. Однако прошло восемь месяцев, и меня задержали уже не по «делу Toplum TV», а по «делу Meydan TV». Позже, по моим словам, следователь заявил, что, если бы меня не арестовали по этому делу, нашли бы другое основание, поскольку решение о моем аресте уже было принято.
Поэтому весь процесс я считаю незаконным и политически мотивированным актом репрессии. В стране, где политическая воля стоит выше права, трудно говорить о справедливом судебном разбирательстве.
Как писал Толстой, если те, кто должен защищать справедливость, сами творят несправедливость и не уважают закон, человеческую жизнь и универсальные ценности, рано или поздно это приводит к тяжелым последствиям.
Показания журналиста по «делу Meydan TV»
