Абхазские эксперты комментируют заявления грузинской оппозиции и Евросоюза о способах решения конфликта
Европейский союз об Абхазии
Заявления западных чиновников и инициативы грузинской оппозиции вокруг статуса Абхазии снова привлекают внимание к региону. Абхазские аналитики прокомментировали попытки активизировать изоляцию Абхазии и оценили роли ЕС, России и внутренних сил Грузии в этом процессе.
Основные аргументы:
- Вопрос Абхазии используется грузинской оппозицией как инструментарий в борьбе против партии «Грузинская мечта». Попытки ужесточить позицию и добиться отзыва признаний (как в случае с Науру) направлены на то, чтобы обвинить действующую власть в «недостаточном патриотизме» и уступчивости Москве.
- Внимание руководства Евросоюза к теме отзыва признания Абхазии Сирией обусловлено не столько заботой о мире, сколько стремлением ослабить влияние России и сохранить рычаги воздействия на Грузию в условиях кризиса двусторонних отношений.
- Mирное или силовое «возвращение» Абхазии в состав Грузии — это неприемлемая для абхазского общества парадигма. Давление со стороны ЕС и Грузии лишь разрушает доверие и сужает возможности дипломатического урегулирования.
Предлагаем вопросы, заданные экспертам, и их ответы.
Зачем грузинской оппозиции, у которой и без того немало проблем во взаимоотношениях с властью, сейчас активизировать процесс дальнейшей изоляции Абхазии (эффект успеха с Науру)?
Респондент 1
Трудно судить о мотивации грузинской оппозиции в данном вопросе. Могу предположить, что, как всегда, вопрос Абхазии, вопрос грузино-абхазского конфликта — это разменная монета во внутриполитических процессах. В отношении Абхазии «Грузинская мечта», по крайней мере на уровне публичных высказываний, ведёт себя более сдержанно, чем предыдущие грузинские власти. В противовес ей и, как бы демонстрируя больший «патриотизм», более жестко высказывается оппозиция, не имеющая широкой поддержки у населения за пределами Тбилиси. Видимо, грузинская оппозиция в своей малорезультативной борьбе против действующей власти решила взять на вооружение вопрос грузино-абхазского конфликта, или как они говорят, «абхазский вопрос».
Вместе с тем, среди грузинской оппозиции сейчас раздаются и другие голоса. Например, Ника Гварамия недавно дал интервью, в котором призвал грузинское общество отказаться от «травматичной памяти прошлого». По его мнению, конфликты не должны быть гирями на ногах Грузии по пути в Евросоюз.
Так что, в среде оппозиции есть как приверженцы силового «возвращения» Абхазии, так те, кто выступают за ее «мирное возвращение». Другое дело, что в Грузии мало, кто понимает, что для абхазов мир и «мирное возвращение» — совсем не одно и то же. В Абхазии такой подход воспринимается как принцип «не мытьём, так катанием».
Надо все-таки не пытаться повернуть время вспять, забыв о том, что мы все пережили в недавнем прошлом, а принять реальность и искать какие-то точки соприкосновения в вопросах, представляющих взаимный интерес. А такие вопросы есть, учитывая, что мы соседи.
Говорить же о возвращении Абхазии — мирным или насильственным путем, — это совершенно другая парадигма. Абхазы будут сопротивляться любому из этих двух вариантов. Но хотя бы настрой на мирные решения позволяет сохранять стабильность. К сожалению, если ситуация сложится благоприятным для Грузии образом, в Грузии возобладают партии, выступающие за силовое решение.
Респондент 2
Я думаю, да, ситуация с отзывом признания Науру безусловно стимулировала грузинских ура-патриотов. Но ещё, мне кажется, как бы парадоксально ни было, что более либеральные, более продемократические силы в Грузии, речь идет о нынешней оппозиции, часть которой некогда была в руководстве Грузии, всегда были и остаются более жёсткими, более националистически и воинственно настроенными по отношению к замороженным конфликтам.
И мы всегда обращали внимание на эту воинственную риторику, которая звучала ещё во времена правления Михаила Саакашвили, который, с одной стороны, как бы демократизировал систему управления Грузии, а с другой, совершенно не либерально, и не с точки зрения соблюдения прав человека относился к вопросу разрешения конфликтов. Нынешние требования оппозиции, как мне кажется, являются продолжением той политики.
Ещё один фактор связан с тем, что сейчас настолько обострились отношения между Евросоюзом и Грузией, я имею в виду правящую партию в Грузии – «Грузинскую мечту», что у Евросоюза вообще не осталось никаких рычагов воздействия на какие-либо процессы, происходящие внутри Грузии. Поскольку ЕС лишен возможности влиять на вопросы внутренней политики Грузии, он компенсируют это реагированием на данный месседж, в угоду грузинской оппозиции, которая воспринимается в Европе как продемократическая и либеральная.
Респондент 3
Грузинская оппозиция ставит этот вопрос с тактической целью — продемонстрировать, что действующая власть не слишком принципиально относится к проблеме территориальной целостности Грузии и готова на компромиссы в этом вопросе. Таким образом она усиливает градус противоречий между западными странами и правительством Иванишвили, представляя последних как проводников глобальной повестки Москвы.
На самом деле подход всего спектра политических сил Грузии к проблеме взаимоотношения Грузии и бывших автономий одинаков — силовое или дипломатическое восстановление территории Грузинской ССР.
Респондент 4
На мой взгляд, у грузинской оппозиции немало проблем во взаимоотношениях не только с властью, но и во взаимоотношениях внутри нее самой, там нет единого ярко выраженного лидера, она мне видится раздробленной и не единой. «Коалиция за перемены» состоит из нескольких партий и ее возглавляет совет из четырех лидеров. То есть, у грузинской оппозиции есть проблемы с властью, внутри себя и с Евросоюзом тоже.
На оба вопроса я бы ответил одинаково: обращение к Урсуле фон дер Ляйен лежит в ракурсе внутриполитических проблем Грузии и взаимоотношений с Евросоюзом.
Мы видим, что уже очень давно грузинская оппозиция протестует, люди выходят на улицы, но эти протесты видимого результата не дают, крен Грузии в сторону от Евросоюза к России, на мой взгляд, растет, поддержка населением грузинской оппозиции падает, ее рейтинги тоже падают.
Мы часто слышим о том, что абхазская проблематика сегодня находится на периферии международной повестки и на фоне других кризисов практически не видна. Почему же в таком случае мы видим столь активную поддержку со стороны Евросоюза инициативы об отзыве Сирией признания Абхазии?
Респондент 1
Здесь два момента. Один — это то, что действительно Абхазия у них в повестке дня на последнем месте, если вообще там присутствует. А вот Россия и Грузия присутствуют. И потому вопрос отзыва признания — это, с одной стороны, политика противодействия России, с другой — один из шагов в попытке вернуть лояльность Грузии. Поддержка Урсулой фон дер Ляйен требования грузинской оппозиции в таком чувствительно- патриотическом вопросе — это также помощь в укреплении положения оппозиционных сил в грузинском обществе.
В целом тот факт, что на фоне весьма острых глобальных и региональных проблем председатель Еврокомиссии находит время для вопроса отзыва признания Абхазии со стороны Сирии, отражает политическую ангажированность и связанные с такой ангажированностью двойные стандарты, которые, к сожалению, всегда проявлялись по отношению к нам со стороны Европы и в целом международного сообщества.
Здесь уместно задать фон дер Ляйен вопрос: если представители ЕС говорят о своей приверженности мирному разрешению конфликта, то причём тут отзыв признания Сирии?! Каким образом он приближает нас к миру?! Скорее, наоборот. Подобные шаги совершенно точно никак не помогают переговорному процессу, укреплению доверия и прочим целям, декларируемым европейцами. Но совершенно точно ставят под сомнение посредническую роль последних, сокращая и без того драматически сузившееся пространство для присутствия ЕС в регионе.
Респондент 2
Действительно, на словах мы часто слышим о том, что на фоне больших войн происходящих вокруг ЕС, грузино-абхазский контекст неактуален. Но, на деле оказывается, что, когда речь заходит о принятии решений, ограничивающих права жителей Абхазии, чиновники ЕС активизируются.
Интересно, что у самой Урсулы фон дер Ляйен сейчас, которая намерена заниматься вопросом отзыва признания Республики Абхазия Сирийской Республикой, мне кажется, нелёгкие времена в Евросоюзе. Из информационных источников, мы видим, как проходят заседания Европарламента, когда некоторые из депутатов от разных стран, довольно жёстко критикуют деятельность фон дер Ляйен, к ней много претензий и вопросов.
В этой ситуации, конечно, удивительно, что она находит время, при наличии серьезных внутренних проблем и вызовов, обращать внимание на запросы неких политических сил одной страны (Грузии), не являющейся членом Евросоюза, относительно воздействия на другую страну (Сирию), которая также не имеет отношения к Евросоюзу. Мы всегда отмечали особое отношение Европейского Союза к Грузии, такое отношение я бы охарактеризовала как «беззаветную любовь».
Евросоюз внес большой вклад в развитие современного грузинского государства, поддерживал проведение там реформ государственной системы. Как мне кажется, Грузии прощалось то, что не прощалось другим странам. По-видимому, то, что происходит сейчас, это такие остаточные, фантомные чувства к Грузии, когда официальные ее представители перестали отвечать взаимностью.
Ещё, конечно, играет роль фактор взаимоотношений Европейского Союза с Россией — его нельзя игнорировать. Тут ЕС действует по принципу: «друг моего врага — мой враг». Возможно поэтому, они не особо заботятся о том, как решения Европейского Союза будут восприняты в Абхазии властью и гражданским обществом, как эти решения влияют на ситуацию, связанную с защитой прав жителей Абхазии, как в итоге они могут повлиять на состояние конфликта.
Респондент 3
Мне кажется рано говорить об излишне активной поддержке Еврокомиссии этого вопроса. Хотя в целом умеренная активность по отзыву признания Сирией суверенитета Абхазии меня не удивила бы. В первую очередь это намерение перечеркнуть политические акты асадовской эпохи и безусловно еще больше ослабить влияние России в восточно-средиземноморском регионе.
Жалобы же грузинской оппозиции имеют здесь десятое значение. Но вот что интересно — в интересах ли самого Запада идти на поводу у Грузии, учитывая систематический и демонстративный дрейф последней на Восток. Это вопрос. И не думаю, что только мне одному он приходит в голову.
Респондент 4
На фоне этих проблем во взаимоотношениях грузинской оппозиции и Евросоюза требуется некая перезагрузка. Немного забегая вперед и пытаясь ответить на второй вопрос о том, зачем это надо Евросоюзу, думаю, что такая перезагрузка нужна и Евросоюзу тоже.
Выбранная тактика и стратегия Евросоюза не идти на контакты с грузинской властью, а более активно и тесно сотрудничать с грузинской оппозицией из расчета на то, что ей рано или поздно удастся взять власть в Грузии, мне кажется, не работает или работает плохо, ей требуется новый импульс. А видимых треков, на которых можно было бы добиться успеха, не видно. Под успехом я подразумеваю необходимость поднять рейтинг самой оппозиции среди грузинского населения, поднять ее статус.
После смены режима в Сирии новое руководство этой страны нуждается в какой-то помощи Евросоюза, и у ЕС есть какие-то рычаги влияния на него. Если по просьбе грузинской оппозиции ей удастся добиться каких-то подвижек в вопросе отзыва признания Абхазии Сирией, это может резко поднять рейтинг оппозиции вообще и этого оппозиционного блока в частности.
То же самое требуется, на мой взгляд, и самому Евросоюзу, так как прежняя тактика не работает и оппозиционные силы в Грузии не набирают, а наоборот теряют силу и влияние.
Евросоюз выдвигал восемь или девять условий грузинскому правительству, чтобы оно могло вернуться в прежнее русло взаимоотношений с Евросоюзом, Грузия эти условия не исполняет, более того, крен в сторону России уже превратился в устойчивый тренд на сближение этих стран на фоне войны с Украиной и в Персидском заливе, где у Европы очень много проблем. Конечно, Евросоюзу требуется восстановить отношения с Грузией, тем более что Грузия находится в том регионе, она была партнером ЕС, но теперь таковым не является.
В этом контексте обращение оппозиционного блока к Урсуле фон дер Ляйен, я допускаю, нужно для всех названных мною целей».
Термины, топонимы и мнения принадлежат автору публикации и не обязательно отражают позицию сайта
