Суд по делу Meydan TV: «Участвовавшие в финансовом обороте не арестованы, а журналисты — здесь»
Суд по делу Meydan TV спустя три месяца
Первое судебное заседание по делу Meydan TV прошло с участием нового состава суда и нового государственного обвинителя. Процесс состоялся после трехмесячного перерыва.
3 июля в Бакинском суде по тяжким преступлениям состоялось повторное заседание по делу Meydan TV под председательством Заура Гаджиева. В состав судебной коллегии также вошли Азер Тагиев и Роман Алекберли. Государственного обвинителя Эргина Гафарова заменил Вюсал Абдуллаев.
Хотя заседание началось с уточнения анкетных данных обвиняемых, они выразили протест. Поскольку эти данные уже были уточнены на предыдущем заседании, судебная коллегия приняла возражение и пропустила этот этап.
6 декабря 2024 года были задержаны сотрудники Meydan TV Рамин Деко (Джабраилзаде), Айнур Ганбарова (Эльгюнеш), Айсель Умудова, Айтадж Ахмедова (Тапдыг), Хаяля Агаева и Натиг Джавадлы. Им предъявили обвинение по статье 206.3.2 Уголовного кодекса (контрабанда, совершенная группой лиц по предварительному сговору), а возбужденное в их отношении уголовное дело стало известно как «дело Meydan TV». Позже по этому делу также были арестованы журналисты Шамшад Ага, Нурлан Либре, Фатима Мовламлы, Ульвия Али и Ахмед Мухтар.
В августе этого года обвинения в отношении журналистов ужесточили, а в дело добавили новые статьи.
Meydan TV заявляет, что аресты связаны с критической журналистской деятельностью издания.
Когда обвиняемых спросили, заявляют ли они отвод государственному обвинителю, журналистка Айтадж Тапдыг ответила утвердительно.
«Я заявляю отвод новому государственному обвинителю. Я поняла, почему сменили судей: они не справлялись. А прокурор справлялся, читал обвинительный акт. Почему его заменили? Требую вернуть прежнего прокурора Эргина Гафарова».
Хаяля Агаева также выступила против замены государственного обвинителя:
«Прежний прокурор сильный, у него была хорошая аура. Что бы ни говорили в суде, он смеялся. Его обязательно нужно вернуть».
Айнур Эльгюнеш и другие обвиняемые также заявили отвод новому государственному обвинителю. Для подачи отвода в письменной форме в заседании был объявлен перерыв. Когда судьи и государственный обвинитель покидали зал, обвиняемые журналисты крикнули гособвинителю: «Уходи и не возвращайся». Государственный обвинитель Вюсал Абдуллаев ответил: «Я вернусь».
После совещания суд отклонил отвод.
Адвокат Ровшана Рагимли заявила ходатайство о том, чтобы обвиняемых вывели из стеклянной клетки и разрешили им сидеть рядом с защитниками.
«Сейчас июль, в клетке душно. Кроме того, из-за расстояния между нами мы не можем эффективно консультироваться. Предыдущий состав суда это обеспечивал», — сказала адвокат.
Суд удовлетворил ходатайство.
Шамшад Ага, взяв слово, заявил, что некоторые процедуры в суде не должны повторяться.
«На предыдущих заседаниях государственный обвинитель Эргин Гафаров уже огласил обвинительный акт. Это продолжалось на протяжении трех-четырех заседаний. Сейчас обвинительный акт не должен оглашаться повторно. О смене состава суда нас не уведомили. Уведомление должно было быть, потому что это требование закона.
Из этих судей я знаю только Азера Тагиева. Он хорошо разбирается в политических делах. Уже долгое время он председательствует по делу Toplum TV. По этому делу меня допрашивали в качестве свидетеля. Это дело с самого начала построено незаконно. Неизменным остался только сотрудник Государственной налоговой службы. Он еще ребенок, пришел и сидит здесь. Процедуры не должны повторяться, потому что суда здесь и так нет».
Рамин Деко, взяв слово, спросил о судьбе ходатайства, удовлетворенного предыдущим составом суда.
«Предыдущий состав 3 апреля удовлетворил мое ходатайство о запросе в суд видеозаписей из аэропорта. Если эти записи поступят, станет ясно, что при мне было не 38 тысяч, а 8 тысяч евро. Уже три месяца записи не поступают, и меня незаконно держат под стражей. Если вы не можете, я сам съезжу в аэропорт и привезу их».
Судья сообщил, что до сих пор в суд не поступали какие-либо документы из аэропорта, однако запрос будет направлен повторно.
Поданы ходатайства о переводе под домашний арест
Адвокат Зибейда Садыгова подала ходатайство о замене меры пресечения в виде ареста на домашний арест в отношении своих подзащитных.
«Все 12 человек обвиняются в контрабанде. У Айнур Эльгюнеш серьезные проблемы со здоровьем, она перенесла 17 операций. На иждивении Натига Джавадлы находятся малолетний ребенок и больная мать. У Шамшада Аги также есть малолетние дети. Кроме того, за время его нахождения под арестом умерли три члена его семьи и близкие родственники. Фатима Мовламлы молода, она арестована из-за своей журналистской деятельности.
В течение годичного следствия суд не удовлетворял эти ходатайства. Но теперь у наших судов появилась очень хорошая практика. По делу о контрабанде золота обвиняемые были переведены под домашний арест. Также под домашний арест был переведен Руслан Эйюбов, обвиняемый в контрабанде на 5 млн манатов. Представляете, 5 млн. Давайте воспользуемся этой прекрасной практикой наших судов».
Адвокат Джавад Джавадов также заявил ходатайство о переводе своих подзащитных Айтаджа Тапдыга и Нурлана Либре под домашний арест.
Бахтияр Гаджиев, защищающий Ульви Тахирова, также попросил перевести своего подзащитного под домашний арест. Он также потребовал выделить дела Meydan TV и Бакинской школы журналистики (BJM) в отдельные производства.
Адвокат Рашад Алиев, сославшись на семейное положение своего подзащитного Ахмеда Мухтара, заявил ходатайство о его переводе под домашний арест.
«У Ахмеда Мухтара есть постоянное место жительства в Баку. В настоящее время его мать и супруга страдают онкологическими заболеваниями. Ранее он был удостоен престижных наград. Кроме того, в законодательстве нет ни одного основания считать его перевод под домашний арест опасным».
Назим Мусаев, выступая в суде, заявил, что его подзащитная Хаяля Агаева не знает сути предъявленного ей обвинения.
«Мы и ранее подавали ходатайство. Хаяля Агаева не ознакомлена с сутью обвинения, и из обвинительного акта невозможно понять, в чем именно ее обвиняют. Насколько можно понять, ее обвиняют в сотрудничестве с Meydan TV. Процессуальных оснований для ее содержания под стражей нет.
Кроме того, во время обыска в ее доме были изъяты камера, карты памяти и микрофон, которым она пользовалась во время съемок. То есть ничего, что могло бы считаться предметом контрабанды, изъято не было. Поэтому материальных оснований для ее содержания под стражей также нет».
Адвокат Азер Расулов также попросил перевести свою подзащитную Фатиму Мовламлы под домашний арест.
«Нет никаких оснований для объединения дел Meydan TV и BJM. Обвинение в основном построено вокруг BJM, однако лица, участвовавшие в финансовом обороте этой НПО, проходят по делу лишь в качестве свидетелей. Фатима Мовламлы не участвовала ни в какой деятельности BJM».
Представитель Государственной налоговой службы не возражал против ходатайств и оставил этот вопрос на усмотрение суда.
Суд не удовлетворил ходатайства.
Обвиняемые заявляют, что не могут получить лечение
Адвокат Ровшана Рагимли заявила ходатайство о проведении необходимых медицинских обследований для своей подзащитной, журналистки Ульвии Али.
«У моей подзащитной микроаденома. Кроме того, она страдает инсулинорезистентностью. В феврале мы уже подавали в суд соответствующее ходатайство. Суд удовлетворил его и направил запрос. В лечебном учреждении Пенитенциарной службы нет аппаратов МРТ и КТ, поэтому мы просим разрешить пройти обследование в частной клинике за наш счет».
Ульвия Али отметила, что обращения по этому поводу подавались в мае прошлого года и в феврале этого года, однако ни одно из них не было удовлетворено. Журналистка заявила, что ее лишают права на получение качественной медицинской помощи.
Адвокат Джавад Джавадов также заявил, что его подзащитная Айтадж Тапдыг не может получить лечение из-за проблем со здоровьем.
«19 июня мы подали письменное обращение с просьбой назначить моей подзащитной осмотр ЛОР-врача. Из-за искривления носовой перегородки она страдает одышкой. В обращении мы также просили провести ей МРТ и КТ. Однако на наши обращения о предоставлении необходимой медицинской помощи нам не отвечают».
Айтадж Тапдыг сообщила, что получила устный ответ от главного врача следственного изолятора, где она содержится.
«Мне сказали, что в системе Пенитенциарной службы нет ЛОР-врача и что я лишена лечения».
Во время выступления Айтадж Тапдыг сообщила, что у нее есть еще одно ходатайство.
«Я хочу познакомить новый состав суда, хотя новым его не назовешь: среди судей есть Азер Тагиев, который в эти дни готовится вынести нашим коллегам несправедливые многолетние приговоры, с командой Meydan TV.
По какой-то причине наше судебное разбирательство спустя шесть месяцев начинается заново. Наверное, вам будет интересно узнать, какую правду на протяжении 13 лет показывало независимое медиа. Кто такие сотрудники Meydan TV и за какую деятельность они оказались в тюрьме? Поэтому предлагаю удовлетворить мое ходатайство: на следующее заседание мы принесем короткий видеоролик о Meydan TV и вместе с камерами Администрации президента, которые наблюдают за нами, посмотрим его в зале суда».
Суд также отказал в удовлетворении этого ходатайства.
Комментируя ходатайства, касающиеся необходимых медицинских обследований обвиняемых, государственный обвинитель заявил, что этот вопрос не относится к компетенции суда. По его словам, обвиняемые могут обращаться по этому поводу только в учреждение, где они содержатся под стражей.
Адвокат Ровшана Рагимли возразила.
«Ходатайства о предоставлении обвиняемому возможности пройти лечение в ходе судебного разбирательства — это давно сложившаяся практика. Для кого-то это может быть новостью, но так было всегда. Мы всегда получали от суда разрешение или соответствующее письмо, на основании которого обвиняемому обеспечивался доступ к лечению».
Представитель Государственной налоговой службы не возражал против ходатайства и оставил этот вопрос на усмотрение суда.
В своем решении суд указал, что обвиняемые должны обращаться в соответствующие инстанции.
Айтадж Тапдыг возразила, заявив, что такое решение не дает ясного ответа.
«На наше обращение от 19 июня в тот орган, который суд считает компетентным, до сих пор не поступило письменного ответа. Устно нам лишь сообщили, что это невозможно».
Судья заявил, что при обращении в Главное медицинское управление необходимые обследования обеспечиваются.
«Если необходимого вам диагностического оборудования у них нет, вы можете пройти обследование в частной клинике за свой счет».
Адвокат Ровшана Рагимли, в свою очередь, отметила, что Пенитенциарная служба требует для этого разрешения суда.
Судья вновь заявил, что суд не обладает такими полномочиями и может лишь направить в следственный изолятор письмо о том, что не возражает против проведения соответствующих мероприятий. После этого адвокат попросила суд направить такое письмо. Судья ответил, что сообщит об этом в установленном порядке.
Здание суда не приспособлено для людей с инвалидностью
Рамин Деко заявил ходатайство о разрешении журналистам вести съемку в суде, однако оно также не было удовлетворено.
Затем адвокат Зибейда Садыгова попросила решить проблему, которая длится уже несколько месяцев и связана с оформлением нотариальной доверенности для членов семьи ее подзащитного Натига Джавадлы. Председательствующий судья заявил, что суд постарается решить этот вопрос.
Еще одно ходатайство адвоката касалось оборудования в здании суда туалета, приспособленного для людей с инвалидностью. Она сообщила, что ее подзащитная Айнур Эльгюнеш перенесла операцию на ногах и не может пользоваться напольным туалетом.
«По этой причине моя подзащитная не может воспользоваться туалетом во время пребывания в здании суда. Их доставляют сюда, затем им приходится ждать, что занимает время. После этого заседание длится несколько часов, а затем им предстоит долгий путь обратно в следственный изолятор. Мы поднимали этот вопрос и на предыдущих заседаниях. Переносное туалетное оборудование стоит 50-60 манатов (прим. 30-35$). Моя подзащитная готова приобрести его за свой счет».
Председательствующий судья заявил, что суд постарается решить эту проблему до следующего заседания.
Адвокат Ровшана Рагимли заявила, что хочет одновременно встретиться в Бакинском следственном изоляторе с четырьмя своими подзащитными.
«Я хочу встретиться одновременно с Айсель Умудовой, Ульвией Али, Айтаджом Тапдыгом и Шамшадом Агой. Когда я встречаюсь с ними по отдельности, мне приходится каждый раз ждать в комнате по 30-40 минут, пока приведут каждого из них. В результате встречи занимают 4-5 часов.
Нам говорят, что, поскольку Шамшад Ага мужчина, он не может встречаться со своим адвокатом вместе с женщинами. Я не понимаю, в каком законе это прописано и разве следственный изолятор управляется по законам шариата?»
Суд решил направить в следственный изолятор письмо о том, что не возражает против встречи обвиняемых с адвокатами в одной комнате.
Хаяла Агаева: «Мы арестованы по политическому заказу»
Председательствующий судья спросил каждого из обвиняемых, признают ли они себя виновными. Никто из них вину не признал.
Рамин Деко заявил, что хочет вновь дать показания.
Хаяля Агаева, взяв слово, напомнила, что на последнем заседании ее выступление было прервано, после чего судьи внезапно покинули зал.
«Мы здесь из-за нашей журналистской деятельности. Поэтому проявите терпимость к нашим выступлениям. На следующем заседании я продолжу давать показания, которые были прерваны».
Судья возразил, заявив, что разрешены только выступления по существу дела. Хаяля Агаева также возразила судье.
«Что вы называете существом дела? Мы арестованы по политическому заказу».
Нурлан Либре заявил, что его последнее расследование касалось игорных заведений, что именно из-за этого его арестовали и что в своих выступлениях он будет говорить об этом.
Государственный обвинитель Вюсал Абдуллаев возразил журналистам.
«Здесь не должно быть выступлений, основанных на личной вражде. Суть обвинения ясна. На свободе они могут заниматься журналистикой. Эти лица обвиняются в контрабанде. Поэтому они должны говорить по существу. Нельзя выходить за рамки этики».
Фатима Мовламлы обратилась к государственному обвинителю словами «Вюсал-бей» (почтительная форма обращения, аналогичная «господину») и начала высказывать возражение. В этот момент ответ Вюсала Абдуллаева «Не называйте меня «бей»» вызвал смех у присутствовавших в зале.
«Для тебя «бей» это слишком. Ты здесь, чтобы оклеветать нас. Заказ на наш арест дал Ильхам Алиев, и мы будем называть его имя», — сказала в ответ Фатима Мовламлы.
«Обвинительный акт издевается над азербайджанским языком»
Шамшад Ага также возразил государственному обвинителю.
«Этот обвинительный акт позорен. Если вы его читали, вам должно быть стыдно. Вы без стыда направили его в суд. Нарушена статья 84. В период следствия прокуратура должна была участвовать в вынесении каждого из 120 решений по этому делу. Это нарушение императивной нормы.
На вашем месте мне было бы стыдно. Только что я сказал присутствующим в зале, что в моей недавно опубликованной статье нужно исправить опечатку. А вы направили обвинительный акт, который издевается над азербайджанским языком».
В этот момент микрофон журналиста отключили. Обращаясь к государственному обвинителю, он сказал: «Позор и тому, кто отключил этот микрофон, и вам».
Судья вмешался и сказал: «Давайте перейдем к судебным процедурам, не выступайте эмоционально».
«Дело не в эмоциях. Эти люди получают зарплату из государственного бюджета. Генеральный прокурор Камран Алиев и другие прокуроры, участвовавшие в деле Meydan TV, должны вернуть в бюджет зарплату, полученную за время работы над этим делом», сказал в ответ Шамшад Ага.
Рамин Деко заявил, что на следующем заседании продолжит давать показания и в ходе выступления прочитает мейхану (жанр поэтической импровизации).
«Я делал фотографии во время Отечественной войны»
Затем Ахмед Мухтар вышел к трибуне, чтобы дать показания.
«Я работаю фотографом с 2009 года. К деятельности Meydan TV я не имею никакого отношения. В январе 2024 года Айнур Эльгюнеш сказала мне, что в Тбилиси у нее есть гонорар. Когда я был там, я забрал ее деньги и, вернувшись в Баку, привез их с собой. Я сделал бы это для любого друга, если бы меня попросили. Почему я не могу привезти с собой деньги, если сумма не превышает установленный законом лимит? Тогда мы ездили в Тбилиси с моим другом-фотографом Эльмином, чтобы отремонтировать камеру. В конце того же года я должен был проводить съемки во время COP29. Поэтому камеры нужно было отремонтировать.
Мы не брали с собой деньги. Там мы забрали деньги и купили объектив для камеры. Он стоил 3500 евро. После возвращения в Баку мы передали оставшиеся у нас деньги Айнур Эльгюнеш.
В октябре 2024 года, когда я снова поехал в Тбилиси, мы с моим другом Фамилем привезли с собой по 3500 евро каждый, то есть всего 7000 евро. Эта сумма не превышала установленный законом лимит. Когда мы ехали туда, Айнур Эльгюнеш сказала, что получила премию. Это были ее деньги, и я их привез.
Когда 11 октября мы возвращались в страну, нас проверили. Я был задержан 6 декабря.
Ахмед Мухтар: «Эти подписи мне не принадлежат»
С 2008-2009 годов я работал фотографом с ИНН. Сотрудничал с организациями на основании договоров и платил налоги. В BJM мне просто выделили небольшую комнату.
Во время Отечественной войны я делал фотографии, отражающие агрессию против Азербайджана. Я проводил съемки во время поездок в Карабах, организованных Администрацией президента. До окончания войны я также участвовал в одной из таких поездок в качестве фотографа. Снимал мероприятия МЧС по разминированию в Карабахе. С 2023 года и до ареста я был фотографом бизнес-выставок Министерства сельского хозяйства».
Ахмед Мухтар заявил, что в материалах уголовного дела сумма, якобы обнаруженная при нем, указана в завышенном размере. После завершения его показаний государственный обвинитель спросил, почему при въезде в страну он не задекларировал имевшиеся при себе деньги. Фотограф ответил, что сумма не превышала установленный законом лимит, поэтому декларировать ее не требовалось.
После этого государственный обвинитель продолжил настаивать, что деньги все равно нужно было задекларировать. Адвокат Джавад Джавадов возразил государственному обвинителю.
Затем адвокат Ахмеда Мухтара Рашад Алиев спросил его, принадлежат ли ему подписи в документах, содержащихся в материалах уголовного дела. Он ответил, что подписи ему не принадлежат.
Следующее судебное заседание назначено на 24 июля.
Суд по делу Meydan TV спустя три месяца
Новости в Азербайджане
