"Новый Южный Кавказ: главным становится контроль над коридорами, а не над территориями". Мнение

Транзитные коридоры на Южном Кавказе

Грузинский политолог Паата Закареишвили рассуждает о том, как Южный Кавказ вступил в фазу глубокой трансформации, где конфликты больше не определяют логику развития региона. Главный вопрос теперь заключается не в том, кто контролирует территорию, а в том, кто контролирует маршруты, инфраструктуру, и кто способен интегрироваться в глобальные системы.

В этой новой реальности:

• Азербайджан становится центральным узлом,
• Армения адаптируется и ищет выход из зависимости от России,
• Турция формируют архитектуру региона,
• Россия и Иран пытаются ограничить трансформацию,
• Грузия оказывается в состоянии стратегической неопределенности.

• Trump Route: Western illusion or turning point in South Caucasus?
• Azerbaijan lifts all cargo transit restrictions through Armenia: expert views from Baku

Южный Кавказ долгое время воспринимался как пространство конфликтов, замороженных кризисов и внешнего контроля. Региональная динамика определялась не столько экономикой или развитием, сколько балансом сил, военными столкновениями и конкуренцией великих держав.

Эта логика, сформированная в период первой мировой войны и закрепленная в последующие десятилетия, сегодня стремительно модернизируется.

На наших глазах формируется новая реальность, в которой центральное значение приобретает не контроль над территориями, а контроль над потоками — в первую очередь транспортными и энергетическими (например, обсуждение новой «геополитики связанности» в исследованиях Carnegie Endowment for International Peace).

Южный Кавказ превращается в узел инфраструктурной геополитики, где решающую роль играют маршруты, а не границы.

В этой новой системе меняются не только инструменты влияния, но и сами роли государств региона.

• Азербайджан становится ключевым узлом новой архитектуры,
• Армения — адаптирующимся актором, стремящимся выйти из зависимости,
• а Грузия — страной, рискующей утратить субъектность, несмотря на выгодное географическое положение.

Азербайджан — лидер векторов в регионе

Сегодня Азербайджан все чаще называют лидером Южного Кавказа.

Однако важно уточнить: его лидерство не является классическим — ни военным, ни цивилизационным, ни идеологическим. Оно носит функциональный характер.

Азербайджан стал центральным узлом региональной системы благодаря трем факторам:

• Контроль над энергетическими потоками (включая расширение поставок газа в ЕС после соглашений с European Commission в 2022 году);
• Участие в формировании транзитных коридоров между Центральной Азией, Турцией и ЕС (что подтверждается оценками World Bank по развитию Среднего коридора);
• Стратегический союз с Турцией, обеспечивающий цивилизационную, политическую, дипломатическую и военную устойчивость.

Иными словами, Баку контролирует не столько территорию, сколько правила движения векторов в регионе.

Через Азербайджан проходят ключевые маршруты — как существующие, так и проектируемые. Это делает его не просто участником, а со-архитектором новой региональной логики.

Важно также, что азербайджанская политика остается прагматичной.

Несмотря на тесный союз с Турцией, Баку сохраняет стратегическую преимущество, балансируя отношения с Россией, Западом и даже Израилем. Это позволяет ему не попадать в зависимость от одной силы и усиливает его позицию как независимого центра.

• Визит президента Европейского совета в Баку на фоне войны в Иране: чего хочет Европейский союз?
• Новый «электронакопитель» в Азербайджане: что сулит стране и региону первый аккумуляторный комплекс?

Положение Армении экзистенциально сложное

В отличие от Азербайджана, Армения унаследовала глубокую инфраструктурную и энергетическую зависимость от России. Железные дороги и значительная часть экономических связей находятся под управлением Russian Railways, а газовая система тесно связана с Gazprom.

Это означает, что политические заявления армянского руководства о переориентации на Запад или о снижении зависимости от Москвы пока опережают реальные структурные изменения.

Армения находится в состоянии двойной реальности: политически она стремится к новой системе, но институционально остается частично встроенной в старую.

Тем не менее, ключевое изменение уже произошло: Ереван делает ставку на включение в региональные и международные коридоры.

Это проявляется в готовности обеспечить транспортное сообщение между Азербайджаном и азербайджанской автономией Нахичевань и, соответственно, постепенном расширении экономических контактов с Баку и Анкарой.

Таким образом, Армения не столько «идет за Азербайджаном», сколько пытается встроиться в систему, где Азербайджан является центральным узлом.

Мир между Арменией и Азербайджаном в этой логике становится не столько результатом примирения, сколько следствием прагматического выбора.

Экономическая взаимозависимость и участие в коридорах начинают играть роль более сильного стабилизирующего фактора, что соответствует и выводам International Crisis Group о значении экономической связанности в постконфликтных регионах.

Коридоры становятся новой формой власти. Иными словами, это институциональная форма власти.

В отличие от военного контроля, который создает зависимость и нестабильность, инфраструктурная связанность формирует взаимозависимость и предсказуемость.

Чем больше акторов вовлечено в систему, тем выше ее устойчивость.

Это делает коридоры не только экономическим, но и политическим инструментом стабилизации.

В этом контексте проекты вроде TRIPP или Среднего коридора становятся не просто логистическими инициативами, а элементами новой геополитической конструкции.

• Гибридные атаки на Армению со стороны двух якобы конкурирующих хакерских группировок
• Роберт Кочарян — кандидат в премьер-министры: станет ли он «лицом» оппозиции на выборах в Армении 
• «Пусть бьются головой об стену»: реакция властей Армении на предложение войти в Союзное государство с Россией

Турция: не арбитр, а архитектор новой системы

В формировании этой конструкции ключевую роль играют внешние акторы, прежде всего Турция.

Она впервые после развала СССР действует на Южном Кавказе не как арбитр, а как архитектор.

Ее стратегия строится на связке мирного процесса, инфраструктурных проектов и политической кооперации, в том числе через такие форматы, как Организация тюркских государств.

Это означает переход от классической дипломатии к системному проектированию региона.

Турция, в отличие от России, не стремится к прямому контролю, а строит систему взаимосвязанности, соединяя рынки, инфраструктуру и политические интересы.

Ее модель можно описать как влияние без поглощения.

Даже в тесном союзе с Азербайджаном Анкара не подавляет его суверенитет, а усиливает его через включение в более широкую сеть.

Россия: от архитектора к ограничителю

Роль России в регионе радикально изменилась. Если ранее она выступала главным архитектором региональной системы, то сегодня ее влияние носит скорее инерционный характер.

Россия по-прежнему сохраняет инфраструктурные позиции (особенно в Армении), политические контакты и определенные рычаги давления.

Однако, она утратила монополию на формирование повестки.

Главная проблема заключается не только в ослаблении ресурсов, но и в самой модели. Российская логика строится на контроле и ограничении внешнего влияния. Эта модель плохо совместима с инфраструктурной геополитикой, основанной на открытости и взаимозависимости.

В результате Россия все чаще выступает не как создатель системы, а как фактор ее замедления.

Кроме того, Россия активно использует неформальные экономические сети и механизмы обхода санкций. Последние заявления Москвы делают ситуацию еще более жесткой. Недавняя прямая формулировка представителя МИД России Марии Захаровой о том, что в случае вступления в ЕС Грузия станет «недружественной страной», фактически сужает ее же пространство для маневра.

Иран: стратегия сдерживания

Скромное место занимает Иран. В отличие от России, он пытается не сохранить старую систему, а стремится не допустить формирования новой.

Для Тегерана коридоры, проходящие в обход его территории, представляют прямую угрозу. Они снижают его транзитную роль и уменьшают геополитический вес.

Иран не только критикует альтернативную модель, но и предлагает свою — более закрытую и контролируемую.

Таким образом, Иран выступает как блокирующий актор, стремящийся ограничить саму возможность трансформации региона.

Грузия: узел без стратегии

На фоне этих процессов положение Грузии выглядит парадоксально.

Обладая идеальным географическим положением и играя ключевую роль в транзите, она не становится центром новой системы.

Причины этого связаны не с географией, а с политикой:

• Ухудшение отношений с Западом;
• Отсутствие четкой стратегической линии;
• Реакционный характер решений.  

Кроме того, Грузия оказывается вовлеченной в параллельные экономические практики, включая схемы обхода санкций. Это подрывает доверие со стороны западных партнеров.

В результате страна рискует превратиться из стратегического государства в территорию прохождения товаров.

Даже активизация проектов вроде строительства уникального глубоководного порта Анаклиа в этом контексте могло бы выглядить не как стратегический прорыв, а как попытка догнать уже начавшиеся процессы.

• Что потеряла Грузия, приостановив строительство порта в Анаклии? Оценка исследовательского центра
• 34 года со дня восстановления независимости Грузии: хроника 1991–2025 годов, все важные события
• Грузия в Среднем коридоре: каково ей будет между Китаем и ЕС

Вывод

И, возможно, самый важный вывод состоит в следующем: регион уже изменился. Вопрос в том, изменятся ли вместе с ним его государства.