"Скрытый импорт товаров в Россию из Грузии через Абхазию". Видео дискуссия абхазских экспертов

Импорт из Грузии в Россию через Абхазию

Вероятный запуск регулярного транзита грузов «параллельного импорта», в том числе возможно подсанкционных товаров, из Грузии в Россию через Абхазию, и негативные последствия для Абхазии обсуждают журналист Инал Хашиг и член Общественной палаты, эксперт в таможенной сфере Тенгиз Джопуа.

В конце 2025 года было объявлено, что в Галском районе Абхазии почти достроен новый автотранспортный терминал для обслуживание транзитных перевозок из Грузии в Россию. Он принадлежит частной транзитно-логистической компании, генеральной директор которой, Астамур Ахсалба сообщил в интервью абхазским медиа, что терминал скоро заработает.

---

• В Абхазии Россия открывает таможенный терминал для транзита из Грузии. Как это будет работать и что говорит Тбилиси
• Аналитика: «Грузия заработает на транзите, Россия обойдет санкции, Абхазии же достанутся лишь чаевые»
• Два противоположных мнения о том, как решить конфликт в Абхазии. Дебаты грузинских экспертов
• О потенциальном грузино-российском транзите через Абхазию и ЮО с участием швейцарской SGS — подробный разбор

---

Ключевые идеи и аргументы

1. Грузия ведет «параллельный импорт» в Россию через контроль-пропускной пункт Верхний Ларс, но ей нужен и новый маршрут.

• После введения санкций против России, Грузия стала ключевым хабом для «параллельного импорта» в РФ, значительно увеличив свой внешнеторговый оборот и доходную часть бюджета.
• Этот процесс часто осуществляется по «серым схемам»: товары ввозятся в Грузию (иногда с фиктивными декларациями), облагаются пошлинами, а затем реэкспортируются в Россию, порой под видом других товаров (например, PepsiCola как Borjomi).
• Грузия сталкивается с рисками торговых санкций со стороны ВТО из-за непрозрачности этих схем.
• Существующий маршрут через Верхний Ларс — сложный, горный и часто перекрывается, что приводит к скоплению грузов. Абхазия рассматривается как всесезонный, более простой и близкий к грузинскому порту Поти альтернативный коридор для быстрого вывода «серых» грузов.

2. Юридические и политические проблемы для Абхазии

• Абхазия находится в состоянии войны с Грузией, есть несколько указов президентов о запрете торговых отношений с Тбилиси.
• Соглашение о транзите между РФ и Грузией при посредничестве швейцарской компании SGS, заключенное в 2011/2013 годах при вступлении России в ВТО, означает проезд грузов через Абхазию, но не упоминает ее, оперируя лишь географическими координатами.
• С точки зрения абхазского законодательства, организация такого транзита без отмены существующих актов о запрете торговых отношений с Грузией является абсурдной.

3. Экономические последствия для Абхазии

• Этот транзит приносит Абхазии минимальные финансовые выгоды (0,1% от таможенной стоимости).
• Основную прибыль получает Грузия и вовлеченные частные структуры (российские и грузинские).
• Существующая автомобильная инфраструктура Абхазии не рассчитана на значительные объемы транзитных грузоперевозок, они создадут серьезные заторы на дорогах. Железнодорожный транспорт был бы более эффективным.

4. Молчание властей Абхазии

• Этот транзит не имеет правовой базы в Абхазии. Строительство подобного «транзитного хаба» на границе требует разрешения пограничной и таможенной служб.
• Объявление о таком проекте от имени частной компании, а не официальных лиц, например, министра экономики или иностранных дел Абхазии, подрывает ее субъектность и способность действовать в своих интересах.
• Отсутствие прозрачности создает впечатление, что государственные интересы уступают место интересам частных групп, стремящихся получить выгоду от растущей маржи на фоне санкций.
• Эксперт выражает недоумение по поводу молчания властей республики и предполагает, что это решение было принято предыдущими властями, а нынешнее правительство связано обязательствами.

Полный текст беседы

Инал Хашиг: Недавно было озвучено, что стройка, которая происходила на абхазо-грузинской границе, по реке Ингур, завершается. Там терминал строился. Исходя из той небольшой информации, которую нам выдали люди, которые  причастны к этому строительству, мы понимаем, что начинается транзит грузов.

Сегодня мы по этому поводу будем говорить, исходя из той информации, которая есть. И будем сами размышлять. Частная компания, терминал — как все это будет сочетаться с существующими законами? Как это стыкуется с реальностью?

Тенгиз Джопуа: Давайте начнем с того, что скажем, что такое вообще транзит. Транзит это — перемещение, с экономической точки зрения, перемещение между двумя пунктами. Один пункт на одном участке границы, второй пункт на другом участке границы.

С точки зрения таможенного законодательства, все товары, если вы перемещаете через территорию нашей страны или через границу нашего государства, они должны быть помещены под определенный таможенный режим.

У нас есть такой режим с одноименным названием. Он позволяет перемещать товары между таможенными органами управления и таможенными органами назначения без взимания таможенной пошлины, налогов и применения в отношении этих товаров меры экономической политики.

Там есть ряд условий.

Вы должны переместить этот товар в строго определенные сроки. Они исчисляются из характера маршрута, вида транспортного средства, которое вы используете. Но они не должны быть выше срока, вычисляемого из расчета 30 километров в сутки.

То есть, если мы из поста в Гале в пост Псоу везем товар, нам должны предоставить около 6 дней на перемещение.

Другое условие — эти товары должны перемещаться под таможенным контролем.

Это что касается законодательства в этой сфере. Теперь что касается самой ситуации.

Я тоже слушал директора этой компании, который давал интервью по поводу этого хаба. Ситуация такая.

После введения санкций (против России), особенно после 11-го пакета, у России возникла проблема с поставками импортной продукции. И Грузия одна из тех стран, через которую осуществляется параллельный импорт.

Я точно не знаю все данные по таможенной статистике Грузии, но могу сказать уверенно, что внешний торговый оборот Грузии в разы вырос.

Грузия достаточно хорошо на этом заработала.

Достаточно сказать, что Грузия практически заплатила все свои внешние долги.

Последний долг они заплатили перед Российской Федерацией. Единственный внешний долг остался перед Францией.

Инал Хашиг: Система параллельного импорта — это не транзит.

Тенгиз Джопуа: Параллельный импорт — это серая схема, когда вы ввозите товар в третьи страны без разрешения правообладателя.

Приведем пример, как работает параллельный импорт в Грузии.

Например, груз пришел в порт Поти. Допустим, это пепси-кола. Грузия (фигурирует) во всех документах, которые сопровождают этот груз. Это различные морские документы, в том числе манифест по грузу. Во всех этих документах страна наззначения указана Грузия.

Грузинская таможня оформляет этот товар, взыскивает таможенную пошлину, налоги, акцизы. Применяет в отношении этого товара не тарифные меры регулирования. Если они, допустим, не предусмотрены грузинским законодательством.

Этот товар оформляется и выпускается. То есть владелец этого груза имеет полное право потом продавать этот товар где угодно.

Но самое интересное дальше происходит с этим товаром.

Этот товар дальше везут на Верхний Ларс (пункт пропуска на границе Грузии с Россией). Там для Грузии груз уже становится экспортом. До этого был импорт, а теперь экспорт. Грузинская сторона может оформить как экспорт, как экспортную операцию и указать именно пепси-колу.

А может и не указывать пепси-колу, а указать какую-то свою минеральную воду. Например, «Ликани» или «Боржоми». И оформить экспортную операцию по вывозу этой продукции за пределы Грузии.

Какая проблема есть в этих схемах?

Проблема в том, что Грузия является членом ВТО. В отношении нее действуют обязательства генерального соглашения о тарифах и торговле. И в рамках вот этой организации существует взаимообмен статистическими данными.

То есть данные таможенной статистики Всемирная торговая организация может затребовать у Грузии. И эти данные – это те самые ключевые данные, которые содержатся в грузовой таможенной декларации. Это страна отправления, страна назначения, наименование товара, таможенная стоимость и так далее.

И Грузия может оказаться в сложной ситуации.

За реализацию таких серых схем Грузия может попасть под торговые санкции ВТО либо под политические санкции, которые могут быть сформулированы где-то в Брюсселе.

Поэтому Грузия ведет очень осторожную политику. Она часть грузов оформляет, а часть — скорее всего, не оформляет. То есть, идет вне рамок таможенной статистики, вне рамок документов.

Инал Хашиг: Условно говоря, 10 тонн пепси-колы завезли в Грузию. Она, условно говоря, оформляет тонну, что она ее куда-то вывозит. А девять тонн этой пепси-колы остается. Но в реальности эта пепси-кола тоже уходит, но она идет, например, под видом «Боржоми».

Тенгиз Джопуа: Совершенно верно. Если вы занимаетесь импортом продукции, допустим, та же пепси-колы, вы же должны понимать, что у вас есть какая-то емкость рынка. Вы не можете ввозить сотни миллионов тонн этой пепси-колы, если у вас численность населения несколько миллионов человек.

Поэтому где-то вы оформляете это в «белом формате». А где-то вы вынужденно оформляете это в «черном формате» (скрыто).

Когда корабль пришел в Поти, в нем стоит контейнер, но вы никаких документов не забираете, никаких деклараций не составляете. Вообще этого корабля не было, и этого контейнера не было, ничего не было.

Это уже «черная схема».

Проблема черных схем заключается в том, что после того, как контейнер выгрузили, вы должны отправить его куда-то на хранение на какое-то время и быстро от него избавиться.

Он должен покинуть территорию вашей страны. Потому что если он останется и потом где-то разойдется во внутреннем рынке, а вы с него платежей не взяли, это создаст угрозу экономической безопасности уже вашего государства.

Поэтому для Грузии очень важное значение имеет наличие возможностей быстро избавиться от этого серого импорта.

Одна возможность у них была через пункт «Верхний Ларс». Дорога на Верхний Ларс проложена по сложно-пересеченной местности. Это горные районы, там снегопады, иногда бывают даже лавины. Бывает, что эта дорога перекрывается на достаточно длительный период времени.

А если эта дорога перекрывается, то у вас происходит накопление этих серых грузов. Вам нужен другой коридор.

Другим коридором является Абхазия.

Абхазия в этом плане, в сравнении с Верхним Ларсом, всесезонная дорога. Она по степени своей сложности намного проще. И она рядом с основным портом в Поти, который принимает контейнеры. Вот как эта схема образовалась.

Теперь с точки зрения нашего законодательства.

Мы с Грузией не имеем торгово-политического режима. Никакого абсолютно. Мы с Грузией находимся в состоянии войны.

А с Россией у нас  торгово-политический режим есть. Режим беспошлинный. А вот с Грузией никаких отношений нет.

У нас есть два указа президента Владислава Ардзинба. И еще постановление, или тоже указ, президента Сергея Багапша о запрете торговых отношений с грузинским государством. По сути, мы с этой страной находимся в состоянии войны.

Директор этого предприятия (хаба) ссылался на документ о транзите, который мы заключили с федеральной таможенной службой Российской Федерации. Это соглашение действительно есть.

Инал Хашиг: В 2011 году, кажется, или в 2012-ом.

Тенгиз Джопуа: По-моему, в 2013 году. В 2011 году — это документ о транзите между Российской Федерацией и Грузией. Там, если помните, была швейцарская компания.

Инал Хашиг: Да, швейцарская аудиторская компания, которая должна была стоять на (реке) Ингур и на (реке) Псоу и контролировать потоки грузов.

Тенгиз Джопуа: Нас этот документ вообще никак не волнует. Россия очень долго пыталась вступить в ВТО, по-моему, с 1993 года. И она практически со всеми договорилась.

А после 2008 года Грузия вообще вышла из переговорного процесса. Некоторое время она эту тему не поднимала.

Россия, насколько я знаю, через европейские государства оказала давление на Грузию. (Они) заставили Грузию дать согласие на вступление России в ВТО. И этот документ возник.

Там Абхазия вообще никак не упоминается. Там есть два коридора, коридор 1 и 2, и просто географические координаты этих коридоров.

Этот документ нас вообще не касается. Это вопрос России и отношений России и Грузии.

А что касается соглашения между Абхазии и Российской Федерацией о транзите, то в этом документе указано, что это оно может применяться за исключением тех случаев, когда это создает угрозу безопасности государств, договаривающихся сторон, либо наносит ущерб интересам той или иной стороны.

То есть и в этом случае этот документ не имеет никакого отношения к той ситуации, которая сейчас у нас возникла.

Потому что с Грузией у нас состояние войны. Требовать от нас транзита с со страной, с которой нет не то что торгово-политических отношений, но с которой находимся в состоянии войны — это вообще полный абсурд.

Это то же самое, если мы сейчас попросим Российскую Федерацию пропускать транзитом грузы, которые идут в Украину. Это же бред.

Инал Хашиг: В любом случае, транзитная тема интересна как актуализация самого присутствия Абхазии. Понятно, что на автомобильных перевозках при том состоянии инфраструктуры, которая у нас есть, это достаточно проблематично. И много не заработаешь.

С другой стороны, мы, наверное, могли бы заработать, если бы это были железнодорожные перевозки.

Но здесь же еще присутствует и некий политический момент. Даже если транзит много не приносит денег, (важна) сама актуализация этого вопроса, (факт) переговорного процесса (с Грузией). Не подпольный какой-то переговорный процесс, а реальный переговорный процесс.

С 2008 года мы никак не разговариваем с Грузией. Грузия считает нас оккупированными (Россией) территориями, соответственно, она официальные власти (Абхазии) не признает.

Там говорят, что Грузии нам надо разговаривать с Москвой, потому что абхазы никакой субъектности не имеют.

В этом контексте тема транзита была бы интересна, если бы актуализировалась наша субъектность.

То есть мы бы вступили в какие-то переговоры. Даже при том, что, наверное, заработала бы вот эта схема, которая была выработана при вступлении России в ВТО. Можно было бы и ее рассмотреть.

Но меня больше всего смущает то, что Абхазия вообще никак-то не фиксируется нигде. Это же странно, да?

Представитель частной компании выходит и говорит, я там представляю такую-то организацию. Я договорился. Бывший руководитель российской таможни строит терминал, а абхазские власти молчат. Меня это больше всего смущает.

Тенгиз Джопуа: Ну, во-первых, это канал поставки. Канал поставки включает огромное количество элементов. И если люди выходят и говорят, что мы строим терминал — значит, они уже на всем протяжении этого канала со всеми договорились.

Они договорились в Москве, в Тбилиси и в Сухуме.

Когда мы говорим, что они договорились, это не значит, что в Тбилиси они разговаривали с Кобахидзе.

Возможно, они разговаривали со всеми службами, взаимодействующими на границе. И Кобахидзе тоже в курсе этой ситуации.

Если они говорят, что договорились в Москве, значит, они тоже договорились со всеми службами. Если вы пропускаете хотя бы одну службу, у вас возникает проблема реализации этого канала.

То есть все со всеми уже договорились. Просто мы этого не знаем.

То, что Кобахидзе выступил и сказал, что они никакого отношения к этой схеме не имеют, что это как бы серая территория.

Но он сказал то, что нужно было ему сказать. Он же не скажет: «Вы знаете, мы занимаемся серым импортом, зарабатываем огромные деньги. У нас там какие-то еще левые схемы есть. И нам нужно это все убрать в Россию через какой-то канал».

Он этого никогда в жизни не скажет. Но сам факт того, что они обратили на это внимание, уже говорит о том, что на той стороне границы для них это очень важно. Это реально для них важно.

Абхазия – это дополнительный шунт в грузовом потоке. Если этот шунт начнет работать, у них объемы поставок тоже увеличатся, и пропускная способность возрастет для самой Грузии.

Почему (в Абхазии) молчат? Я думаю, что наши прекрасно знают эту ситуацию. (Иначе) никто не строил бы терминал на границе. Вообще строительство на границе не допускается без разрешения пограничной и таможенной службы.

Инал Хашиг: А частная контора допускается?

Тенгиз Джопуа: Может быть допущена. Да, в качестве терминала.

Что говорит этот директор (хаба)? Он говорит, что они занимаются строительством грузового терминала. Нет такого понятия грузовой терминал. Либо речь идет о складе временного хранения, либо о таможенном складе, либо о свободном складе.

Какая-то юридическая база должна быть. Но грузовой терминал просто частная компания не может построить. Потому что если иностранные товары поступают на таможенную территорию нашей страны, они на его условно «грузовой терминал» могут поступить только в том случае, если этот терминал имеет какую-то правовую основу.

Если он его заявляет, например, как таможенный склад или как склад временного хранения, или как свободный склад. В этом случае товар может туда поступить.

А просто грузовой терминал — такого понятия вообще в таможенном законодательстве нет.

Но иногда условно мы называем на постах «грузовой терминал» — это линия контроля груза, который перемещается грузовым транспортом. Но это такое сленговое выражение.

Я думаю, что все службы у нас в Абхазии обо всем прекрасно знают. Просто они не знают, что сказать в этой ситуации.

Сам факт того, что он (владелец хаба) говорит, что шесть лет тому назад этим вопросом занимались, предполагает, что отмашка уже была дана прежней властью (Абхазии) на реализацию этого проекта.

А новая власть (Абхазии) оказалась обременена теми обязательствами, которые старая власть уже взяла на себя. И поэтому этот терминал возникает.

Я мог бы, допустим, согласиться на что-то. Сейчас в обществе говорят, что (Абхазия) должна попросить, потребовать принятия соглашения о неприменении силы.

Но грузинская сторона на это не пойдет. Вот как Грузия относится к этой ситуации? Мы вам (России) доставляем груз, а вы там сами разбирайтесь с абхазами.

И, скорее всего, бремя переговоров с абхазами грузины возложат на российскую сторону.

Что касается фискальной пользы для (Абхазии), сборы за эти грузы составят 0,1% от таможенной стоимости.

Это чрезвычайно мизерная цена, чрезвычайно. Фактически мы просто предоставляем свой коридор, свои возможности Грузии.

Грузия наращивает внешний торговый оборот за счет этого. У нее увеличивается доходная часть государственного бюджета. Плюс у них там растут размеры «левых» платежей по карманам чиновников благодаря этим «левым схемам».

А мы будем иметь 0,1% от таможенной стоимости.

Инал Хашиг: Это такие международные стандарты? Или по нашему законодательству 0,1%?

Тенгиз Джопуа: 0,1% — это по нашему законодательству.

Инал Хашиг: А мы можем как-то изменить это? Сделать эту ситуацию экономически выгодной?

Тенгиз Джопуа:  Мы можем это сделать. По постановлению кабинета министров мы можем увеличить размер ставки за таможенное оформление. Это первое.

Мы можем и дальше пойти. Мы можем какие-то не тарифные меры воздействия придумать. Мы можем сделать то же самое, как в Грузии сделали. Ввести дорожную пошлину за транзит.

То есть мы можем какие-то действия предпринять, потому что мы в любом случае будем нести убытки за счет достаточно жесткой эксплуатации дорожного покрытия. В Грузии за это взимают дорожную пошлину. Мы можем то же самое сделать.

Мы можем увеличить размеры заказа нарядов, которые будут получать таможенные органы. Мы можем увеличить и сборы за оформление. Мы можем сделать ряд условий, которые будут для нас полезны.

Но все равно проблема заключается в том, что мы должны какое-то юридическое обоснование дать самому процессу.

Потому что транзит это или не транзит — это торговые отношения с другим государством, с Грузией. Мы как-то должны объяснить это с правовой точки зрения.

И, значит, нам нужно отменить все до этого существовавшие правовые акты, запрещающие какие-то торговые отношения с грузинским государством.

И как-то все это, с законодательной точки зрения, упорядочить. Хотя бы с этого начать.

И дальнейшие действия (могут быть сделаны) через финансово-таможенный комитет.

Конечно, можно увеличить норму той прибыли, которая может нам остаться. Это тоже можно сделать.

И вот я еще хотел бы тоже подчеркнуть другой аспект, который тоже обсуждается.

Если со временем транзит начнет расти — наш участок дороги, он намного лучше, чем через Верхний Ларс.

В этом плане мы очень конкурентоспособны.

Если потом со временем грузинские потоки товаров пойдут через эту территорию, и постепенно эта дорога станет значимой, она может принести нам политические дивиденде. Мы сможем использовать ее как некий рычаг давления на какие-то вопросы. Не космические, может быть, но хоть какие-то вопросы.

Это будет рычагом давления на Грузию. Потому что закрытие, перекрытие этой дороги будет иметь какие-то экономические последствия для нее.

Но для этого нужен огромный период времени. Это должно пройти несколько лет. А сейчас в данной ситуации мы только какие-то сборы можем увеличить.

Инал Хашиг: Мне кажется, понятно, что в той форме, в которой сейчас автомобильный транзит осуществляется, он экономически не выгоден. (Да), эту ситуацию можно использовать для развития каких-то других политических задач, которые стоят перед нашим государством.

Но с другой стороны, понятно, что у нас со времен развала Советского Союза новые дороги не строили вообще.

Сейчас существует тупик, отсутствие сквозного сообщения, у нас только в одну сторону дорога открыта. Тем не менее мы в летний сезон чувствуем, что у нас все с напрягом идет.

Я сейчас на дальнюю перспективу рассматриваю, что Абхазия все равно когда-нибудь свой конфликт разрешит. И это сквозное автомобильное сообщение должно открыться.

Но чтобы оно открылось, у нас должна быть создана определенная инфраструктура.

До развала Советского Союза у нас частично была выстроена транзитная объездная дорога, которая не завершена. Можно видеть в разных частях Абхазии огромные столбы, на которых планировалось выстроить уже автомобильное полотно.

Если говорить о перспективах, если вдруг открывается такое сквозное  автомобильное сообщение, то, наверное, (нужны) обязательства по перспективе строительства вот такой объездной дороги. Это тоже можно было бы вложить.

Здесь очень много чего можно вложить. Если в реальности экономически это не приносит нам никаких дивидендов. Политических тоже не приносит. Но тогда, значит, надо что-то вкладывать такое, чтобы было бы интересно и Абхазии.

Я не говорю там революционно (сказать Грузии): признайте нас. Но есть закон об оккупации (в Грузии), есть масса других вещей, на которых можно играть. Поле для маневра есть.

Тенгиз Джопуа: Я думаю, что нужно смотреть на ситуацию более трезво. Объездная дорога требует колоссальных капиталовложений. Эта компания (хаб), которая здесь у нас открылась, таких возможностей вообще не имеет. Напрочь их нет у нее.

Чтобы возникла экономическая обоснованность, заинтересованность в строительстве этой дороге, грузопоток, автомобильный поток через Абхазию должен быть просто критическим.

И наша инфраструктура его не выдержит.

Просто мы раньше здесь в тупике окажемся, чем у какого-то инвестора возникнет мысль: а давайте эту (объездную) дорогу построим.

Я склоняюсь к тому, что можно было бы более эффективно использовать железную дорогу, чем автомобильный участок дороги через Абхазию.

Железная дорога была бы, у нее (возможности принятия) грузопотока по объему значительно лучше, чем у автомобильного транспорта. И меньше проблем доставлялось бы населению страны.

В летний период, например, я даже не представляю, как эти грузы будут перемещаться по (Абхазии).

Если вот эта схема начнет работать, наверное, придется запрещать, вот как это делают иногда в России, перемещение крупногабаритных грузов с какого-то по какое-то время. Допустим, только в ночное время разрешается.

Вот, наверное, что-то такое летом придется делать. Потому что с той плотностью автомобильного движения, который уже существует на наших дорогах, это будет проблемой для нас всех.

Люди, которые сейчас этим занимаются, я более чем уверен, что они получили возможность на этом заработать. Там не очень большие вложения.

Они говорят, что построили какой-то грузовой терминал. Ну, это тоже не такие уж критические вложения.

Склады, которые они говорят, что собираются открыть — таможенный склад, склад временного хранения. Таможенный склад – это открытая площадка, забетонированная площадка, огороженная для хранения морских контейнеров., 20 футов, 40 футов.

Там больше ничего нет, там просто поле огороженное, и все. Так что я не думаю, что у них какие-то есть возможности финансовые для того, чтобы наша власть могла от них потребовать что-то в будущем. Я в этом сомневаюсь.

У государства должна быть собственная экономическая политика. У государства должна быть своя воля, свои интересы.

Вообще не должен был выступать этот директор (хаба). Вначале должен был выступить, наверное, министр экономики (Абхазии), министр иностранных дел. Они бы объяснили населению, почему мы внезапно начинаем торговые отношения с грузинским государством. Какую пользу нам может принести этот режим транзита.

Они (власти) все время говорят, что там (в России) идет специальная военная операция, и это жизненно необходимо (России).

Если серьезно, Грузия никогда через свою территорию не пропустит товары двойного назначения.

Грузия пропускает товары широкого потребления. То, что попало под санкционные списки. Говорить о полезности такого импорта для России — это очень сложный вопрос. Это создает проблемы для ее отечественного импортозамещения.

Так что еще не факт, что то, что делает Грузия, ее параллельный импорт приносит пользу российской стороне или не приносит. Но то, что это приносит пользу каким-то частным группам, которые зарабатывают хорошие деньги, это однозначно.

Так что я думаю, что это просто люди хотят заработать. Они увидели эту возможность заработать. А с расширением санкций (против России) маржа за эти операции все выше и выше.

Открыли этот терминал. Я думаю, что там фронт их работы ничтожный абсолютно.

К ним приходит контейнер. Они этот контейнер будут выгружать. Скорее всего выгружать, потому что на всех контейнерах установлена маркировка и идентификационный номер.

Если, например, контейнер пришел в порт Поти, он не может никаким образом оказаться в Мурманске. Он должен быть в Поти. Он должен уйти в мировую торговлю опять из Поти.

Поэтому им контейнеры максимум придется выгружать, перегружать в грузовой автомобильный транспорт — и все. Больше у них никакой работы нет.

Они говорят, что там какое-то рентгеновское оборудование собираются поставить. В таможенной системе основное рентгеновское оборудование, которое используется для досмотра 20-футовых, 40-футовых контейнеров — это малый инспекционно-досмотровый комплекс. Их называют МДК. Такой примерно стоит на автомобильной базе в Адлере.

А есть еще стационарные, но они еще дороже.

Но даже вот этот МДК, его цена от 100 до 200 миллионов. Причем нельзя купить использованное, надо покупать новое.

Это технически сложнейшее оборудование, которое требует высоко квалифицированных специалистов, которых тоже нужно отдельно готовить.

И вообще мысль о том, что они там какое-то рентгеновское оборудование собираются поставить, с помощью которого будут досматривать контейнеры – это нелепо звучит.

Какое-либо другое оборудование я не знаю, с помощью которого можно досматривать контейнеры.

Так что это просто схема. Люди поняли, что можно на этом заработать. Они приехали в Абхазию, предложили нашему руководству, потому что без этого никак нельзя.

И руководство посчитало деньги. Не моральную сторону вопроса — что мы с грузинами воюем, что мы в состоянии войны с ними находимся, что это прежде всего выгодно Грузии.

Мы фактически льем все время воду на их мельницу. Причем сами от этого ничего не имеем.

Но люди (в правительстве Абхазии) посчитали собственные доходы, я так думаю. И согласились. Вот и все, что мы имеем.

Инал Хашиг: В реальности мы не знаем условий. И хотелось бы все-таки дождаться какого-то официоза по этому поводу.

К сожалению, официоза (нет) не только по этому поводу, но и по многим вещам. С этим у нас огромные проблемы.

Тем не менее, я бы не сказал, что сама тема транзита табуированная для нашего государства. Мы говорим, что мы хотим быть нормальной страной, с возможностью торговать с разными странами, быть участником коммуникационных (проектов), всей этой логистики.

Тем не менее, нужно, наверное, объяснять, на каких условиях. Даже если, может быть, это не популярное решение, ты все равно должен об этом объявить.

Самое странное в этой истории то, что про тему транзита, о том, что (в Абхазии) построили терминал, говорит частное лицо. Не государство говорит, не представитель власти говорит. Вот самое странное в этой истории.

Может ли быть этот транзит или не может — это уже, наверное, дело второе. По крайней мере, власти должны иметь свой расчет, почему все это должно было бы осуществляться. Они берут удар на себя. Для этого их и выбирают, чтобы соизмерять риски и так далее. Это их ответственность.

Но когда вместо государства выходит какой-то представитель частной компании в вопросах, где этим должно заниматься государство, это выглядит очень странно. Это во-первых.

С другой стороны, мне кажется, важно то, что касается не только самой темы транзита.

Астамур Тания любит говорить более такими юридическо-политическими, правовыми терминами. Говорит о субъектности. Я не думаю, что многие в системе власти понимают, что такое реальная субъектность.

Субъектность, когда ты действуешь исходя из твоей конституции, твоего законодательства, вот это и есть субъектность. Наверное, вот такую расшифровку я дам.

Я буду, наверное, закруглять нашу беседу. Тенгиз, большое спасибо.

Я напомню нашем зрителям, что мы сегодня говорили о транзите. Я, по крайней мере, не против транзита. Другой вопрос, на каких условиях?

В 2022-м году была создана рабочая группа при президенте по возможности транзита. Я входил в эту рабочую группу. Я был за транзит.

Но, опять же, все зависело от каких условий. Самое главное в этом вопросе  — условия.

Подписывайтесь на нас. Смотрите нашу передачу. Можете ставить лайки и комментировать.

Еще раз большое спасибо, до новых встреч.

---

Термины, топонимы, мнения и идеи публикации не обязательно совпадают с мнениями и идеями JAMnews или его отдельных сотрудников. JAMnews оставляет за собой право удалять те комментарии к публикациям, которые будут расценены как оскорбительные, угрожающие, призывающие к насилию или этически неприемлемые по другим причинам.

Новости в Абхазии

Новости в Грузии