14 лет у власти: как эксперты оценивают период правления «Грузинской мечты»
14 лет «Грузинской мечты»
1 октября 2026 года исполнилось 14 лет с момента прихода к власти партии «Грузинская мечта». Сегодня оценки 14-летнего правления этой партии резко отличаются от тех, что звучали еще пять лет назад.
Бывший правительственный чиновник Бека Нацвлишвили рассуждает о значимости событий, приведших «Грузинскую мечту» к власти, в то время как представители неправительственного сектора и дипломатических кругов указывают на критическую ситуацию в сфере демократического развития страны и ее внешнеполитического курса.
Сандро Барамидзе, представитель организации Transparency International Georgia и бывший заместитель министра юстиции, полагает, что, хотя первые годы правления «Грузинской мечты» можно было оценить положительно, сейчас страна находится в условиях «полноценной диктатуры», а демократические институты перестали функционировать должным образом.
Тем временем дипломат и бывший заместитель министра иностранных дел Гиги Гигиадзе анализирует изменения, произошедшие с 2012 года в отношениях Грузии с Европейским союзом, НАТО и странами Запада.
Как они оценивают 14-летнее правление «Грузинской мечты» и что изменилось в стране с 2012 года?
Сандро Барамидзе: «В конечном счете, история последних 14 лет началась с обещаний: защиты прав человека, построения беспрецедентной демократии, обеспечения евроатлантической интеграции, стимулирования экономического роста и так далее. Именно с такими обещаниями к власти пришли Бидзина Иванишвили и «Грузинская мечта».
Я бы сказал, что первые годы были нормальными. Проводились определенные демократические реформы — включая попытки демократических преобразований в судебной системе, — но постепенно все сначала застопорилось, а затем сменило курс, особенно после того, как Россия начала полномасштабную агрессию против Украины.
Ситуация кардинально изменилась, и сегодня мы имеем дело с полноценной диктатурой — диктатурой одного человека, который управляет страной из-за кулис через своих приближенных. Это система, лишенная разделения властей и системы сдержек и противовесов; у нас нет независимой судебной власти — ни в лице судов общей юрисдикции, ни в лице Конституционного суда, — а демократические институты, гражданское общество, политические партии и медиа находятся под колоссальным давлением. Более того, гражданское общество, некогда активное и сильное, сейчас находится на грани гибели.
Ни один демократический институт не функционирует должным образом: оппозиционным партиям грозит роспуск, некоторые политические лидеры находятся в заключении, а против других выдвигаются новые обвинения, грозящие длительными сроками тюремного заключения на основании совершенно абсурдных доводов. Людей арестовывают ежедневно просто за то, что они стоят на тротуаре или делают какое-либо заявление в Facebook…
Короче говоря, мы живем в условиях полноценной диктатуры. В конечном счете, этому неизбежно придет конец, хотя кошмар, которому они подвергли страну, пока продолжается».
Гиги Гигиадзе: «В 2012 году Грузия была одним из ближайших партнеров Европейского союза и НАТО, а также страной, переживавшей наиболее стремительную трансформацию. Грузия была «отличницей» среди участников инициативы «Восточное партнерство».
Грузия больше всех стремилась как можно скорее стать членом ЕС и НАТО; она служила надежной опорой для ЕС и НАТО в регионе и принимала самое активное участие в военных учениях и миротворческих миссиях, проводимых обеими организациями. Более того, Грузия выделялась как главный маяк надежды в Восточной Европе среди стран, искренне стремящихся вступить в ЕС и НАТО.
Однако сегодня реальность выглядит совершенно иначе: Грузия — это страна, которая сильнее всего отстала и оказалась наиболее отчужденной и максимально удаленной от Европейского союза и Запада. Мы столкнулись с ситуацией, когда Грузия утратила все достижения, накопленные на этом пути. Грузию больше не воспринимают как реального кандидата, как страну-реформатора или как государство, находящееся в авангарде прогресса.
В отношении Грузии практически ежедневно принимаются весьма жесткие санкции и крайне негативные решения. Мы сталкиваемся с очень низкими оценками по множеству показателей — и это не новость, это началось уже давно. Мы наблюдаем значительный регресс.
Возник вакуум — ситуация, с которой наша страна прежде никогда не сталкивалась. Внешнеполитический курс Грузии всегда был предельно ясным, а направление нашего движения — четко определенным. Это было очевидно всем, включая Иран. До сих пор никто — ни посол Ирана, ни какой-либо другой представитель [государства] — не осмелился бы использовать подобную риторику в отношении Грузии, делать такие заявления или выступать с подобными угрозами.
Все знали наверняка, какую позицию мы занимаем, кто наши партнеры и к какому лагерю мы принадлежим. Вслед за отчуждением Грузии и ее катастрофическим дрейфом прочь от Европы, Европейского союза и Запада образовался естественный вакуум, который Иран теперь пытается заполнить своим влиянием.
Иран прекрасно понимает, что это исключительная возможность для усиления своего присутствия здесь.
Посол Ирана больше не сдерживается; Он считает, что может говорить и делать всё что угодно, больше не чувствуя себя ничем ограниченным и ни перед кем не отчитываясь. Это вполне закономерное следствие политики, проводимой «Грузинской мечтой» на протяжении последних 14 лет».
Бека Нацвлишвили: «[Победа «Грузинской мечты»] Это был не просто случай, когда правительство уступило власть в результате выборов; скорее, «Единое национальное движение» было вынуждено отказаться от власти, избежав при этом масштабных насильственных потрясений. Я называю это «революцией у избирательных урн». В некотором смысле это были перемены революционного характера. Революция подразумевает системные изменения, однако, к сожалению, ожидаемой системной трансформации так и не произошло.
Победа 1 октября — это, безусловно, не только заслуга Бидзины Иванишвили. В конце концов, нельзя просто вычеркнуть 2012 год из истории Грузии. Я вернулся из-за границы в 2006 году и активно участвовал в уличных протестах вплоть до 2012-го. В той коалиции были люди, обладавшие гораздо большим опытом борьбы, чем я. Борьба продолжалась в любом случае, но без прихода Бидзины Иванишвили ощутимого результата не было; его же появление придало борьбе мощный импульс, создав возможность для решительного перелома. Нельзя однозначно приписывать этот успех усилиям одного человека или какой-то конкретной группы.
1 октября — важная дата в истории Грузии; я полностью это признаю и горжусь тем, что был участником тех событий. Когда собрался первый состав парламента, это был парламент политиков. В то время политики несли гораздо большую ответственность перед обществом, и это были люди с ярко выраженной индивидуальностью. Им было гораздо труднее нарушить слово или отказаться от данных обещаний. Позже всё изменилось.
«Грузинская мечта» решила сформировать монолитную партию. С прагматической точки зрения план создания монолитной партии был вполне обоснованным. Страной очень трудно управлять, когда в твоей команде собраны люди с диаметрально противоположными идеологическими взглядами, — но в чем же тогда проблема? [В том, что] «Грузинская мечта» так и не смогла по-настоящему сплотиться как партия, потому что в ней не осталось политиков. Люди, закаленные в пылу борьбы, ушли. Сегодня там осталось очень мало политиков; возможно, в «Грузинской мечте» их остались считанные единицы. Никто не воспринимает нынешних парламентариев как политических деятелей. Лидера правящей команды окружают ближайшие соратники, которые просто попадают в списки и оказываются в парламенте; они занимают политические должности, но политиками не являются».
14 лет «Грузинской мечты»
Новости, события в Грузии
