Почему премьер-министр Грузии заговорил о «русофобии» в преддверии годовщины августовской войны
За несколько дней до годовщины августовской войны 2008 года премьер-министр Грузии Иракли Кобахидзе опубликовал в соцсети обширное заявление о «русофобии».
В своем заявлении Кобахидзе говорит о связях между полномасштабным вторжением России в Украину, внутренней политикой Грузии и риторике грузинской оппозиции. По его словам, «глобальной партии войны» война в Украине была нужна для того, чтобы «разжечь русофобию среди агентуры во всемирном масштабе, в том числе и в Грузии».
Премьер обвинил оппозицию и гражданский сектор в изменении отношения к России, и назвал их нынешнюю жесткую позицию «русофобией».
Это заявление вновь активизировало спор вокруг войны 2008 года. Однако на сей раз в центре этого спора оказались не только начало войны и ответственность России. Премьер сместил внимание с действий России на позицию своих грузинских оппонентов.
Оппозиция задается вопросами не только по поводу содержания заявления, но и времени его публикации: почему премьер заговорил о «русофобии» именно накануне годовщины войны? Почему главная тема заявления — не ответственность России? И что предпринимает власть против продолжающейся оккупации и возможных аннексионных шагов?
Что пишет Иракли Кобахидзе
Один из тезисов заявления Кобахидзе заключается в том, что оппозиционные группы Грузии не проявляли жесткого отношения к России после войны 2008 года. По его словам, их позиция изменилась только в 2022 году, когда Россия вторглась в Украину.
Кобахидзе напоминает, что правительство Михеила Саакашвили после августовской войны решило сохранить с Россией экономические, туристические и культурные отношения. Кроме того, оно в одностороннем порядке отменило визовый режим для граждан России.
«После оккупации территорий Грузии Россией в 2008 году и признания независимости Абхазии и Южной Осетии «Национальное движение» не только не проводило жесткую политику в отношении России, но и вскоре после окончания войны лидер режима лично встречал граждан России на границе и призывал их к туристическим поездкам и ведению бизнеса в Грузии».
По словам Кобахидзе, против этого не протестовали ни представители тогдашней власти, ни оппоненты нынешней. В частности он упомянул оппозиционеров Элене Хоштария, Зураба Джапаридзе и Мишу Мшвилдадзе.
«Все мы помним, как сегодняшние главные «русофобы» — Элене Хоштария, Зураб Джапаридзе, Миша Мшвилдадзе и другие — приветствовали в Грузии российских туристов, российские деньги, которые тогда «не пахли», и углубление торгово-экономических и культурных связей с Россией».
Исходя из этого, по словам Кобахидзе, сегодняшняя антироссийская риторика и «русофобия» оппозиции — это не последовательная позиция, а полученное извне задание. В письме он называет оппонентов «иностранной агентурой», а их действия связывает с «дип стейтом» (глубинным государством) и «глобальной партией войны».
Иностранная агентура объявила Россию заклятым врагом только после того, как она вторично вторглась в Украину.
Кобахидзе вопрошает, почему такое же отношение не сформировалось в 2008 году, когда жертвой российской агрессии стала сама Грузия.
«Возникает логичный вопрос — почему они стали русофобами сейчас, а не тогда, когда дело касалось Грузии? Они что, даже формально не признают Грузию родиной, и их родина — Украина?»
Ещё один его аргумент связан с Элене Хоштарией, которая получает из России унаследованный гонорар за работы своего отца, театрального режиссёра советского периода Гоги Хоштарии. Кобахидзе использует это как пример непоследовательности оппозиции.
«Чтобы далеко не ходить, мы все знаем, что русофобские политики, «НПО-шники», журналисты и активисты никак не реагируют на миллионы российских рублей, переведённых Элене Хоштарии из государственной казны России».
Время публикации заявления
Кобахидзе распространил свой текст за несколько дней до 18-й годовщины августовской войны.
В этот период в Грузии традиционно вспоминают жертв войны, вынужденно перемещенных лиц и оккупированные Россией территории. Поэтому оппоненты недоумевают, почему премьер сместил акцент с ответственности России на «русофобию» грузинской оппозиции.
Представитель «Национального движения» Иракли Павленишвили рассматривает заявление премьера с этой точки зрения и, по его мнению, разговор о «русофобии» в оккупированной стране накануне годовщины войны не случаен.
«Распространение этого нарратива незадолго до годовщины августовской войны — это как раз то, что должно устраивать Кремль и подстрекаться им. Невозможно, чтобы жалобы на русофобию в оккупированной Грузии в такой момент были случайностью».
По мнению Павленишвили, подобная риторика отдвигает ответственность России на задний план, а главным объектом политического спора становятся прежняя власть Грузии и оппозиция.
«Это преднамеренная, очередная ментальная и пропагандистская спецоперация против грузинского народа, однако им придется смириться с тем, что они не смогут ни притупить, ни разрушить антиоккупационные настроения среди грузинского народа».
Представитель движения «Лело — Сильная Грузия» Григол Гегелия также подчеркивает время публикации заявления, и считает, что в дни, связанные с годовщиной августовской войны, Кобахидзе вместо России противостоит гражданам Грузии.
По словам Гегелия, главной темой премьера в это время должна была быть российская агрессия и безопасность Грузии.
В первую очередь он должен был говорить о российской агрессии, о том, что Грузия была первой в этой цепи, продолжение которой мы увидели впоследствии.
Что отвечают оппоненты
Оппоненты Кобахидзе не отрицают, что правительство Саакашвили после войны принимало российских туристов и сохраняло часть экономических отношений. Предметом спора является объяснение этой политики.
Представители оппозиции разделяют российские власти и граждан России. По их мнению, прием туристов не означал автоматическую поддержку политики Кремля.
Лидер партии «Европейская Грузия» Гиги Церетели говорит, что Грузия тогда пыталась не создать имидж ксенофобского государства. Вместе с тем, по его словам, грузинские власти требовали от России выполнения соглашения о прекращении огня от 12 августа 2008 года.
«Грузия не была ксенофобской страной, и попытка показать разницу — мол, российскому народу не нравится, что Путин осуществляет такую экспансию, — вероятно, расчет был именно на это: против народа мы ничего не имеем. Если приедет мирный турист — пусть приезжает. Если кто-то не использует бизнес для войны — нет проблем».
По словам Церетели, сохранение экономических и гуманитарных связей было частью дипломатической стратегии. Тогда всё еще сохранялись ожидания, что международное давление заставит Россию выполнить взятые на себя обязательства.
Была попытка развернуть процесс после 2008 года — чтобы Россия дипломатическим путем пошла на выполнение своих обязательств, и именно из-за этого проводилась такая политика.
Он добавляет, что полномасштабная война, начавшаяся в Украине в 2022 году, изменила этот подход. Она показала, что возможность достижения дипломатических договоренностей с Москвой сократилась еще сильнее.
«Война в Украине всех убедила, что ресурса для разговора с Россией не существует».
Аргумент Иракли Павленишвили аналогичен. По его словам, после 2008 года для Грузии было важно показать, что борьба ведется не против русского народа.
«Из-за таких людей, как Кобахидзе, которые распространяли эти нарративы, нам приходилось доказывать, что мы боремся не с русскими, что у нас нет ксенофобского отношения и мы не ищем повода для конфликта, а можем принимать их как обычных туристов».
Павленишвили также говорит, что в тот период прежней власти выдвигали противоположные обвинения. Оппоненты обвиняли её в излишне жесткой и ксенофобской риторике по отношению к России.
«Контекст 2008-го и 2022 годов отличаются»
Философ Леван Гамбашидзе главной проблемой сравнения Кобахидзе назвал изменившийся политический контекст. По его словам, прямое сравнение отношений периода после 2008 года и сегодняшнего дня неверно. За эти годы изменилось как поведение России, так и политика правительства Грузии.
По оценке Гамбашидзе, при прежней власти в обществе не было ощущения, что государство проводит пророссийскую политику:
Не было ощущения, что мы порабощены Россией.
Главным вопросом к заявлению Кобахидзе он считает не отдельные аргументы, а мотив премьера. Гамбашидзе акцентирует внимание на том, кому выгодно представлять «русофобию» как проблему.
«Какое государство может беспокоить возросшая по миру «русофобия»? Правильно: Россию. А теперь задумайтесь, по какой причине об этом может беспокоиться правительство Грузии».
По словам Гамбашидзе, с 2022 года власти пугают общество возможной войной с Россией, и поэтому рост страха перед Россией напрямую связан с политикой самих властей:
«Если «русофобия» означает страх/ненависть к России и если с 2022 года партия «Грузинская мечта» пугает собственное население возможной войной с Россией, то в чем причина роста «русофобских» настроений после 2022 года?»
Инцидент в Телави
Часть оппонентов связывает заявление Кобахидзе в том числе с конфликтом между гражданами Грузии и российскими туристами, произошедшим на свадьбе в городе Телави.
По предположению Гиги Церетели, заявление может быть связано с общественной реакцией на этот случай. Он также допускает, что Россия может использовать подобные инциденты как повод для политического давления на Грузию.
Григол Гегелия идет еще дальше и утверждает, что российские спецслужбы могут использовать туристический поток для провокаций.
«Мы и раньше говорили, что бесконтрольный въезд россиян закончится плохо. Теперь у российской разведки есть почва для провокаций. Она использует этих людей для провокаций».
Какие аргументы приводит «Грузинская мечта»
Представители правящей партии практически слово в слово повторили главные посылы заявления Кобахидзе.
«Вы прекрасно помните, о чём говорили Саакашвили, Хоштария, Джапаридзе — они в одностороннем порядке открыли безвизовый режим для России, переоформили наши стратегические объекты на компании, находящиеся в государственной собственности России, отдали решающий голос за вступление России во Всемирную торговую организацию, встречали российских туристов на границе, поскольку у них было задание такого типа, и стали русофобами только после того, как Россия вторглась в Украину», — перечисляет первый заместитель председателя фракции «Грузинская мечта» Леван Мачавариани.
Для доказательства позиции властей Мачавариани также приводит решения международных судов. Он напоминает, что Грузия выиграла у России правовые споры в Страсбурге и Гааге.
Для нас Россия была оккупантом начиная с августа 2008 года, и не имеет значения, что она потом сделала в другой стране.
Вице-спикер парламента Нино Цилосани также считает, что отношение оппозиции изменилось в соответствии с внешней политической повесткой.
«После войны августа 2008 года мы годами наблюдали, как сегодняшние радикалы встречали аплодисментами вместо протеста поощрение туризма и российского капитала».
Цилосани тоже убеждена, сегодняшняя риторика оппозиции вытекает не из опыта Грузии, а из «иностранных инструкций», полученных после 2022 года.
«Молчание о боли собственного народа и крики по иностранным инструкциям — это не патриотизм и не искренняя солидарность, это просто безоговорочное служение чужим интересам».
Главный вопрос оппозиции
Часть оппозиционных партий вообще не анализирует исторические параллели, проведенные Кобахидзе. Их главный вопрос касается сегодняшней политики властей.
Депутат партии «Гахария — За Грузию» Гиоргий Шарашидзе говорит, что обсуждение политики 2008-2012 годов не может заменить ответ на вопросы о текущей оккупации и угрозах аннексии.
«Иракли Кобахидзе имел в виду, что сегодня он должен продолжать то, что „Национальное движение“ делало после 2008 года?! Он использует «Национальное движение» для того, чтобы оправдать собственную коллаборацию с главным врагом — Россией?!»
По словам Шарашидзе, нынешние власти должны отвечать на политику России в Цхинвальском регионе и оценивать угрозу дальнейшей интеграции оккупированной территории.
Сейчас главное не то, что происходило в 2008 году, главное — что происходит сегодня.
Западный курс
Оппоненты Кобахидзе связывают его заявление также и с внешнеполитическим курсом Грузии. По их мнению, в тексте премьера вместо России главными угрозами представлены Запад, оппозиция и гражданский сектор.
По словам Гиги Церетели, хотя у прежней власти было немало ошибок, однако она не меняла западный курс страны.
Церетели утверждает, что текст Кобахидзе повторяет нарративы российской пропаганды. Особенно в той части, где гражданский сектор и западные партнеры представлены в виде системы внешнего управления.
«Думаю, что текст как минимум прошёл вычитку людьми, аффилированными с Кремлём».
Лидер партии «Ахали» Ника Гварамия оценивает заявление премьера ещё жестче. По его мнению, в тексте перепутаны исторические факты и политические понятия.
«Такой сумбур, столько клеветы и лжи, такую путаницу в понятиях и датах и, главное, русофилию такого качества и масштаба я не помню даже в текстах Бидзины Иванишвили».
