В 18 — гимн оккупантам в лицо. В 30 — инвалидность в результате войны. Судьба курсанта-нахимовца, который не изменил присяге во время аннексии Крыма
Материал украинского издания Hromadske
Аннексия Крыма
Когда Валентина смотрела первые видео из обмена, она не узнала своего Дмитрия. Только когда подружка уже посекундно указала кадр, на котором был ее муж, она вскрикнула: «Боже, точно! Он! Такой же красивый, но такой худой!..». Во время встречи увидела, что от его крепких ста с лишним килограммов осталась половина.
Их двухлетний Тимофей, который видел папу только на фотографиях, на радостях побежал его встречать… Но сначала подбежал к другому мужчине.
Дмитрий Климович, старпом командира поисково-спасательного судна «Донбасс», был освобожден из российского плена полтора года назад. Сейчас ему 30. А 12 лет назад он, 18-летний курсант Академии военно-морских сил имени П. С. Нахимова в Севастополе, был среди тех отчаянных нахимовцев, которые не изменили присяге и спели украинский гимн — когда оккупанты поднимали над академией российский флаг.
«Мы не знали, что из этого выйдет такое всеукраинское событие. Ибо все, кому рассказываю, что я учился в Крыму, говорят: “А, мы знаем тех ребят, которые пели гимн”. На самом деле мы очень хотели что-то “замутить” в знак протеста, а не знали что. Потому что у нас все забрали, мы были голые-босые», — вспоминает Дмитрий события «крымской весны».
О моряке, который не видел моря, юношеском бесстрашии послать подальше российского капитана, защите Мариуполя, последствиях плена с ночными кошмарами и апатией, а также о судьбе остальных легендарных курсантов-моряков — в материале hromadske.
«Говорил: “Я моряк”. А она надо мной смеялась»
Валентина Климович обременительно выходит из авто: ее живот указывает на 9-й месяц беременности.
«Будет у нас второй парень. Похоже, тоже его копия. На УЗИ уже видно их характерные “климовичевские” носы», — смеется женщина.
Они живут во Владимире, что в Волынской области. Отсюда и Дмитрий, и Валентина. Здесь они познакомились и сыграли свадьбу.
«Мы с Валей как знакомились, она спрашивала: “Что, где ты учишься?”. Говорю: “Я моряк”. А она надо мной смеялась: “Где во Владимире моряк взялся? По Луге [местная река — ред.] плаваешь?”».
Отец у него — военный, танкист, был командиром воинской части во Владимире. Дмитрий тоже всегда хотел быть военным. Думал, куда поступать — в Севастополь (военно-морские силы) или во Львов (сухопутку). В конце концов, сошлось на Севастополе.
«Я решил сделать такую авантюру, потому что я ни разу с детства на море не был. Думаю, что побываю уже за все годы, — смеясь, Дмитрий продолжает без прикрас: — А отец начал искать связи во Львове, не спросив меня. Я сказал, что “умру, но во Львов поступать не буду”. Потому что все хотел сам. Так я поехал на край Украины и поступил в академию в Севастополе».
В то время Академия ВМС имени Нахимова была единственным в Украине военно-морским вузом. 2013 год. Дмитрию 18. Принципиальный парень из Волыни оказался в Крыму — за полгода до дерзкой военной операции россии по его аннексии.
«“Желаете продолжать службу в составе рф?”. Говорю: «Нет, с х*я бы это?»
20 марта 2014 года. Два дня как россия аннексировала Крым после незаконного «референдума». В академии меняли руководство и флаги. Дмитрий вместе с несколькими десятками других курсантов смотрел из окна корпуса на торжественное построение на плацу. Их предупредили: «Не высовываться». Но когда на флагшток подняли российский триколор, они выбежали и спели гимн Украины. Чтобы заглушить их пение — в динамиках в полную громкость включили торжественную музыку.
«Мы стояли и смотрели из окна на это все, а когда включили российский гимн, сказали: “Пацаны, там сейчас наш флаг спускают… А пошли. Безразлично”. И мы спустились и начали петь».
Дмитрий вспоминает, как к ним бросились операторы, которые снимали это действо. Сначала подумалось, что те бегут их бить. Но курсанты допели, отдали честь, похлопали друг друга по плечу и, развернувшись, пошли в корпус. Дмитрия в первых рядах не видно — говорит, он был почти при выходе.
Парень не сразу понял, что началась аннексия. Говорит, они были изолированы: жесткий распорядок, телефоны только на выходные. В город почти не выходили.
«Мы поняли, что что-то происходит, когда уже усилили патрули по институту. Нас ставили на посты на дежурство [начиная с 24 февраля 2014 года — ред.]. А потом в один прекрасный момент в академии открылись ворота, заехала машина с командующим Черноморским флотом рф, они пошушукались с нашим начальником — и через день приехали военные машины с этими “зелеными человечками”», — вспоминает нахимовец.
Говорит: тех, кто остался верен Украине, было около сотни. Это где-то треть личного состава. Курсантов уговаривали оставаться на полуострове, заманивая стипендиями в несколько сотен долларов (в то время как они получали около 200 гривен, что по тогдашнему курсу равнялось 25 долларам), едой и хорошими условиями.
«Обещали обеспечение, завалили российской формой, сразу завезли шведские столы, сделали там блюда на выбор: первое, второе, третье (потому что нас тогда “Артек-Союз” кормил, это был ужас). Завезли посуду и стиральные машинки, чтобы вы понимали. А их не было», — говорит Дмитрий.
Однажды меня вызвали в кабинет к ротному. Я захожу, а там сидит какой-то мудак в российской форме, капитан третьего ранга, и говорит мне: «Военную службу в составе российской федерации желаете продолжать?». Говорю: «Нет, с х*я бы это?». Он говорит: «Все, я вас понял».Дмитрий Климович, бывший курсант-нахимовец, который не изменил присяге
Дмитрий добавляет: то ли патриотизм, то ли юношеский максимализм — но страха тогда не было. Молодые люди верили, что ситуация как-то урегулируется и они попадут домой. Большинство курсантов, особенно крымцы, решили оставаться. Но были исключения.
Ну вот, например, мой коллега Иван Сметанко сам из Джанкоя, и тоже выехал. Мы с ним даже служили вместе на одном корабле. А с теми, кто остался, я не поддерживаю никаких отношений. Для меня они предатели. Потому что я считаю: если ты уже принял присягу — ее нельзя разменивать, какие бы золотые горы тебе ни предлагали, поесть или попить… Ты ей должен быть верен до конца.Дмитрий Климович, бывший курсант-нахимовец, который не изменил присяге
4 апреля 2014-го 103 курсанта-нахимовца вместе с частью командного и преподавательского состава выехали несколькими автобусами на материковую часть Украины.
«Нас собрал начальник Петр Дмитриевич Гончаренко и сказал: “Мы, парни, будем выбираться из Крыма”. И нам таки дали коридор. Утром [4 апреля] мы выехали в Одессу».
В 2 часа ночи нахимовцев встречали в Военной академии Одессы с оркестром и построением личного состава на плацу. Их приветствовали, кто-то подходил и кивал ободряюще: мол, все будет хорошо, мы вместе, со всем разберемся. Сначала курсантов распределили сюда, а затем передислоцировали в Национальную одесскую морскую академию. Которую, в конце концов, и закончил Дмитрий.
Бои бок о бок с «азовцами» и плен
В 2019 году Дмитрия распределили в Мариуполь на поисково-спасательное судно «Донбасс». Сначала он был офицером по морально-психологическому обеспечению, а затем старшим помощником командира. С тех пор они жили с Валей на съемной квартире. В 2022 году готовились к рождению первенца.
hromadske говорило с Валентиной осенью 2022-го — на тот момент Дмитрий более полугода был в плену. Он не успел увидеть своего новорожденного сына: сам остался в Мариуполе, а Валю с вещами, собранными для родильного дома, отправил машиной знакомых к родителям в Волынскую область. Через две недели кадры разбомбленного родильного при Мариупольской больнице №3, где они планировали рожать, облетят весь мир. А на другой день она преждевременно родит их Тимофея. Который не будет видеть отца два с половиной года.
21 марта 2022-го с Дмитрием исчезла связь. Во вражеский плен они попали практически всем экипажем. В то время как командир судна выехал. Плавсостав воевал в городских боях бок о бок с «азовцами», пока они не оказались в окружении. Далее — Бердянская колония, Севастополь, Таганрог, Воронеж, Пакино.
«Связи в плену не было абсолютно. Мне дали написать только одно письмо (с условием, что оно должно быть на русском), но даже не было надежды, что оно кому-нибудь дойдет [Валентина получила это письмо — ред.]. Дважды в день нас били — “российский стандарт”: утром и вечером. И еще если допрос. Но мне никаких дел не “шили”, я говорил, что ничего не видел, нигде не был: “Синее море, карие глаза, я служу на корабле”».
По поводу судьбы своих сокурсников-нахимовцев Дмитрий отвечает:
В основном все служат, никто не уволился. Все продолжают дело, скажем так. Есть те, кто тоже прошел плен, есть те, кто погиб. А нас три однокурсника: я, Иван Сметанко и Сергей Зленко служили потом на одном судне.Дмитрий Климович о судьбе однокурсников-нахимовцев.
Неконтролируемая агрессия, ночные кошмары, апатия
На момент нашей встречи Дмитрия только выписали из стационара. Время от времени он должен ложиться на лечение. После двух с половиной лет плена его списали из армии. По возвращении он еще девять месяцев пробыл в больницах: проявляется ПТСР. Ему дали статус лица с инвалидностью в результате войны.
«Это плохой сон, ночные кошмары, апатия, неконтролируемая агрессия. В большинстве своем лечение — это антидепрессанты и снотворные», — делится мужчина.
«Ты видишь, что человеку тяжело. А помочь ничем не можешь…» — добавляет Валя.
Дмитрий говорит: это последствия как плена, так и боевых травм. Но сетует, что, несмотря на ранения, ему так и не выплатили обеспечение во время реабилитации. Поэтому сейчас он судится с частью.
«Во время боевых действий у меня была контузия. Есть справка об обстоятельствах травмы, показания, медицинское заключение. А в результате никто мне за реабилитацию во время ранения не платил… Словом, да, есть и такие ситуации», — то ли больше с грустью, то ли со злостью говорит мужчина.
Он меняется на лице и смягчается, когда видит малыша. Тот после садика бежит сначала к маме, а потом к папе. Дмитрий берет на руки свою маленькую копию. Они даже кривятся одинаково. Видно — это то, что его сейчас держит на плаву.
«Пока у меня нет планов, чем заниматься. Вот скоро у нас будет пополнение. И я хочу посвятить семье свободное время. Чтобы компенсировать то, которое у меня забрали».
Материал создан при поддержке «Медиасети»
exchange
