«Ритуал исполнен»: зачем Кремлю выборы в Госдуму
выборы в Госдуму
По материалу Новой Газеты Европа
Первые с начала полномасштабной войны выборы в Госдуму России не принесли неожиданностей. По предварительным официальным результатам, «Единая Россия» сохранила конституционное большинство.
Политические наблюдатели считают, что реальной политической конкуренции в стране почти не осталось.
Но если голосование практически не определяет ни состав реальной власти, ни ее дальнейший курс, зачем Кремль продолжает проводить выборы? И какое значение они все-таки имеют для власти и общества?
Об этом «Новая газета Европа» поговорила с политологами, социологом, политтехнологом и электоральным экспертом.
«Яблоко» нарушило сценарий тихой кампании
По словам электорального эксперта, пожелавшего остаться анонимным по соображениям безопасности, власти первоначально рассчитывали провести максимально скучную и административно управляемую кампанию.
«В целом все кандидаты и партии, которые оказались в бюллетене, пытались провести кампанию максимально незаметно, чтобы не создавать поводов для их преследования. Поэтому все, кроме «Яблока», играли по нынешним правилам системы. А «Яблоко» играло по правилам системы, какими они были пять лет назад», — сказал он.
Именно ситуация вокруг «Яблока» стала главным событием кампании, выбившимся из заданного сценария. По словам эксперта, позиция партии не изменилась, однако за годы войны власти стали воспринимать ее как радикальную.
Фальсификации и давление: как выборы в России перестали быть выборами
Главные итоги выборов Путина: чего ожидать дальше
Федеральный список «Яблока» был снят с выборов по решению Верховного суда. ЦИК исключил информацию о партии из федерального бюллетеня.
«В итоге пошли по силовому пути: сняли «Яблоко», сняли всех более-менее заметных кандидатов, сняли региональные списки — все, кроме Новгородской области. Это действительно стало главным сюжетом избирательной кампании», — говорит эксперт.
Социолог Игорь Эйдман считает, что попытка «Яблока» участвовать в выборах хотя бы продемонстрировала существование в России противников войны. Однако электорального результата это не принесло.
Политолог Иван Преображенский вообще не считает прошедшую кампанию полноценными выборами. По его определению, это скорее «спектакль» или «специальная электоральная операция», напоминающая советские плебисцитарные голосования без реальной альтернативы.
Эйдман также считает, что избиратели не могли существенно повлиять на распределение власти.
«Это был чистой воды политический фарс, инсценировка, фальшивая имитация политического процесса, которого в России нет. Сценарий написан давно, все цифры заранее определены», — говорит он.
Однако предопределенность результата не делает выборы бессмысленными для Кремля.
Выборы в Госдуму как политический ритуал
Политтехнолог Станислав Белковский называет их политическим ритуалом.
«Мероприятие бессмысленно с точки зрения реального политического процесса, но является составной частью ритуала власти. В этом смысле его можно сравнить с парадом Победы на Красной площади или с кремлевским приемом в честь 12 июня».
По его мнению, соблюдение подобных ритуалов Владимир Путин рассматривает как часть стабильности собственной власти.
Белковский считает, что Кремль заинтересован и в сохранении либеральной витрины в виде партии «Новые люди». По его мнению, ее присутствие позволяет демонстрировать существование в России легальных либеральных сил.
При этом эксперт утверждает, что по принципиальным вопросам партия не отличается от остальных системных политических сил.
Неопределенность существовала и вокруг «Справедливой России», которая находилась вблизи пятипроцентного барьера. По предварительным официальным данным, партия его преодолела.
Преображенский считает, что даже исчезновение этой партии из парламента принципиально не изменило бы внутреннюю политику России.
«Нет ни одной живой политической партии, которую допустили бы до участия в российских выборах сейчас», — говорит он.
Стоило ли вообще голосовать
Преображенский полагает, что участие в выборах могло сохранять прежде всего психологический смысл. Для некоторых людей сам поход на участок, испорченный бюллетень или участие в акции «Полдень за мир» стали возможностью совершить хотя бы символическое политическое действие.
Эйдман придерживается другой позиции. Он считает, что массовое участие помогает власти поддерживать видимость нормального электорального процесса.
В качестве примера он приводит президентские выборы 2024 года. Тогда у избирательных участков за рубежом стояли большие очереди противников Путина. Однако официальные результаты голосования не изменились.
Независимый электоральный эксперт с этим не согласен.
«Главная радость любого фальсификатора — абсентеизм, неучастие в голосовании. Оно делает для них жизнь намного проще. Высокая естественная явка — это всегда проблема для тех, кто манипулирует выборами», — говорит он.
Что происходило с фальсификациями
По словам анонимного эксперта, возможности независимого наблюдения на этих выборах резко сократились. Поэтому стало значительно труднее сопоставлять официальные результаты с происходившим непосредственно на участках.
«Даже той информации, которая есть, достаточно, на мой взгляд, чтобы утверждать: в абсолютном большинстве регионов официальные результаты не соответствуют тому, как в действительности голосовали люди», — заявил он.
Это оценка собеседника издания. Российские власти, напротив, заявили, что голосование прошло без нарушений, способных повлиять на его результаты. Независимые наблюдатели и оппозиционные группы сообщали о нарушениях и ограничениях наблюдения.
Эксперт предполагает, что меняется и уровень возможных манипуляций. Раньше внимание наблюдателей было сосредоточено прежде всего на участковых комиссиях. Теперь, по его версии, часть манипуляций может происходить выше — в территориальных комиссиях, где сводятся результаты.
В качестве крайнего примера он приводит Чечню, где, согласно официальным данным, Рамзан Кадыров получил 99,85 процента голосов.
«Получается, что во всей республике нашлось меньше тысячи человек, которые якобы проголосовали против Кадырова, при практически стопроцентной явке. Это уже даже круче, чем в Советском Союзе», — говорит эксперт.
Отдельное внимание собеседник «Новой газеты Европа» обращает на Москву. В последний день выборов там произошел сбой системы выдачи бумажных бюллетеней.
Эксперт подчеркивает, что доказательств намеренного характера сбоя нет. Однако именно в последний день на участки собирались прийти многие избиратели, сознательно отказавшиеся от электронного голосования.
Преображенский отмечает еще одно изменение. Если раньше говорили об отдельных регионах с особенно заметными электоральными аномалиями, то теперь, по его мнению, аномальными становятся регионы, где предполагаемые фальсификации менее масштабны и очевидны.
При этом остается вопрос о легитимации результатов. Преображенский считает, что Кремлю важно убедить россиян и внешнюю аудиторию в том, что официальные цифры действительно отражают общественные настроения.
«На Западе распространен, на мой взгляд, ошибочный аргумент: «возможно, Путина никто не выбирал, но мы всё равно знаем, что его поддерживает абсолютное большинство россиян». Это неправда, потому что никто этого не знает», — говорит политолог.
Что изменится после выборов
Белковский считает ошибкой воспринимать думские выборы как рубеж, после которого Кремль должен начать принципиально новую политику.
По его мнению, Госдума не является самостоятельным центром принятия ключевых политических решений.
«Выборы в Госдуму сами по себе не являются ни какой-то вехой, ни переломным моментом, ни «барометром»… Это просто часть ритуала, и этот ритуал исполнен», — говорит он.
По оценке Белковского, возможное решение о новой официальной мобилизации также не связано непосредственно с результатами выборов. При этом у Кремля остаются возможности для скрытого и косвенного пополнения армии.
Эйдман считает, что официальные результаты могут использоваться властью иначе — как подтверждение общественного «мандата» на дальнейшие решения.
Преображенский обращает внимание еще на один возможный итог кампании — борьбу внутри самой российской власти.
По его версии, во время выборов возник конфликт между Федеральной службой безопасности (ФСБ) и администрацией президента за контроль над внутренней политикой.
«Главный вопрос, который возник во время выборов, — кто контролирует внутреннюю политику. На период так называемой избирательной кампании внутреннюю политику, совершенно однозначно, контролировала в первую очередь ФСБ», — утверждает эксперт.
По мнению Преображенского, дальнейшее развитие российской внутренней политики во многом будет зависеть от того, сохранит ли ФСБ этот контроль.
Exchange
