Корреспондент JAMnews в селах у Ингурского моста - линии разделения после грузино-абхазского конфликта 1990-х" />

Грузины в Абхазии: остался один переход

Корреспондент JAMnews в селах у Ингурского моста - линии разделения после грузино-абхазского конфликта 1990-х

К началу 2017 года количество пропускных пунктов на грузино-абхазской границе сократилось с шести до двух. В ближайшее время останется только один — с территории Абхазии в Грузию можно будет перейти только через контрольно-пропускной пункт на Ингурском мосту.

В Галском районе Абхазии живут практически только этнические грузины, и их статус многие годы остается неопределенным. Практически никто из них не имеет абхазского гражданства — из 17тысяч 800 человек только у трехсот сорока есть абхазские паспорта. У остальных либо грузинское гражданство, либо абхазский паспорт с аннулированным гражданством, либо специальная справка формы номер девять. Либо вообще ничего.

Ингурский мост
«Я не смогу отказаться от грузинского гражданства» — если раньше живущие в Гали грузины, имея абхазский паспорт, могли сохранить и грузинское гражданство, то на этот раз им предстоит сделать выбор. Анализ JAMnews

Нижняя зона

Это место особое. От дороги, идущей вдоль грузино-абхазской границы и вдоль которой располагается множество сел, рукой подать до Грузии. Нужно просто выйти из дома и сделать пару шагов.

До марта 2016 года на границе работали шесть пунктов пропуска. Теперь только два – Ингур (центральный) и Папынрхуа [означает – «верхняя зона», JAMnews]. Когда в селе Папынрхуа отремонтируют дорогу, этот пункт пропуска закроют.

 

 

 

Так было задумано изначально, и нововведение должно было решить две задачи: улучшить инфраструктуру в районе и укрепить грузино-абхазскую границу, что прописано отдельным пунктом в новом российско-абхазском договоре о союзничестве и стратегическом партнерстве.

 

В 2016 году Абхазия потратила 153 миллиона рублей [примерно $2,5 миллиона] из средств российской помощи на восстановление 32 километров шоссейной дороги в «нижней зоне» Гальского района. Теперь из любой точки района к центральному мосту можно добраться примерно за полчаса.

 

 

 

Рядом с дорогой, ведущей к уже закрытому пропускному пункту «Набакиа», стоят российские постовые. После закрытия этого пункта пропуска в их обязанности вошло также патрулирование дороги, проходящей вдоль грузино-абхазской границы.

Надо при этом добавить, что эта зона особо контролируется службой государственной безопасности Абхазии. Любой, кто захочет сюда приехать, должен получить разрешение в службе госбезопасности. Местных жителей это правило, конечно, не касается.

На обочине разговаривают двое мужчин. Подхожу, включаюсь в разговор. Обсуждают свои проблемы.

— Как с работой у вас?

— Никак. Все обещают, но сколько еще ждать? Спасает огород. Посадил, собрал, продал. Так и живем, — говорит один из мужчин по имени Темур.

— Куда продаете?

— Или на наш рынок, или туда, — Темур кивает в сторону Грузии.

— Гальцы – трудолюбивый народ, — комментирует его сосед, Бесик. — Мы хотим здесь просто жить, работать и заниматься своим делом, а не политикой. С гражданством у нас очень туго. Обещают выдать вид на жительство. Но я ведь не иностранный гражданин, мои предки родились здесь, живем здесь веками.

Мальчик

Обычный двор обычного села в «нижней зоне» Галского района — ухоженный и чистый. Ореховые кусты, мандарины. Хозяйку зовут Манана. Приглашает в гости, и только захожу – навстречу выбегает маленький мальчик. В руках у него букварь, русская грамматика для первоклассников.

Показывает мне картинки, но не успеваю посмотреть – он уже убежал, чтобы принести и показать мне школьную тетрадь. Только я увидел начало строчки, написанной детской рукой: «Мама милая моя…» , мальчишка захлопывает тетрадь и снова убегает.

На этот раз он возвращается с игрушечной милицейской машинкой. А еще через минуту бежит, чтобы принести мне творожное печенье. На мои вопросы так и не отвечает.

— Он стесняется, — говорит Манана. – По-русски ему говорить трудно. Он сейчас ходит на подготовительные занятия, к школе готовится.

— В какую школу пойдете?

— В нашу. Здесь рядом. Вон там, — она показывает рукой куда-то за забор.

— А с медициной у вас как?

— У нас хороший врач, Илона Тарба. Но если какие-то операции, едем в Грузию. Здесь нет нормального медицинского оборудования.

— Правда, что из-за закрытия пункта пропуска вам стало сложнее жить?

— Как сказать. У нас и школа, и детский сад тут же, в селе, поэтому нам не приходится, как другим детей возить на уроки через Ингурский мост. Но вот если ехать в гости к родственникам в Зугдиди, то да. До моста доехать время надо, и заплатить за дорогу. А у нас трудно с деньгами — я дома с ребенком сижу да по хозяйству. А муж работает, где придется. Даже временную работу найти очень трудно.

Доктор

Да, хорошо, договоримся позже, — говорит энергичный мужчина, обращаясь к небольшой делегации, сопровождающей его.

Внешне он похож на кинорежиссера. Черные штаны, жилет, в руках папка с бумагами. Обвешанный рациями, он успевает держать связь со своими подчиненными, одновременно отвечая на телефонные звонки и отдавая указания своему помощнику.

Это Георгий Шония, главный врач местной больницы.

— Который год обещают противотуберкулезный диспансер построить! — кивает он в сторону делегатов.

В его кабинете висят две старые карты района. Одна самодельная, склеенная вручную, другая – подарок военных. На полках грамоты, награды, сертификаты. Там же две маленькие модели автомобилей скорой помощи и крохотный макет сердца. А в самом центре стены висит вышитая икона святого Георгия Победоносца.

С 2009 года все пункты скорой помощи Галского района обеспечены радиосвязью – это только тут, больше в Абхазии такого нигде нет. За время нашего разговора рация доктора, можно сказать, разрывалась.

В перерывах между переговорами доктор Шония рассказывает, что десять лет назад, когда он занял пост главврача, нынешнее здание больницы представляло из себя пустую коробку, а из тринадцати докторов четверо были врачами-лаборантами. Теперь тут работают 50 врачей.

— Мы можем оказать квалифицированную первую медицинскую помощь. Даже в соседние районы оказать помощь, бывает, выезжаем.

— В Грузию часто ваши пациенты едут лечиться?

— Ездят, когда больной нуждается в серьезном лечении. Обычно мы оказываем первую помощь. Гордимся нашим родильным отделением, оно сейчас в идеальном состоянии. Могу привести такие цифры: в 2006 году в отделении прошли меньше, чем 50 родов, а в 2016 году у нас был рекорд — 250 родов.

— А когда сложные случаи, как происходит перевоз больных в Зугдиди?

— В 2011 году правительство Абхазии запретило машинам «скорой помощи» переезжать на территорию Грузию. И мы придумали такую схему: вызываем частное маршрутное такси, кладем больного на носилки и помещаем его в машину, которая в сопровождении нашей скорой помощи сопровождает его до границы. На той стороне его передают грузинским врачам. Таксист приезжает обратно и привозит наши носилки.

В 2016 году, рассказывает доктор Шония, в местную больницу обратились 57 тысяч человек.

«Ни для кого не секрет, что жители Абхазии ездят лечиться в Грузию. Что их вынуждает, и что все-таки важнее — жизнь или принципы». JAMnews, истории из Сухума 

Инвестиции в Галский район текут очень слабо. У руководства района есть масштабные планы по развитию бизнес-проектов и инфраструктуры. Но пока рост местного бюджета обеспечивается в основном за счет более качественного администрирования.

Но некоторый рост все же есть: в 2014 году собственный бюджет Галского района составил 28 миллионов рублей [примерно $493000], в 2016 году — [примерно $933000]. Рассказ об этом скоро на JAMnews.

Мнения, высказанные в статье, передают терминологию и взгляды авторa и не обязательно отражают позицию редакции

Читайте также