Почему журналисты уходят из профессии: три личные истории из Армении
Почему армянские журналисты уходят из профессии
В последние годы в Армении заметна такая тенденция: состоявшиеся журналисты с большим стажем работы вдруг принимают решение уйти из профессии. Почему это происходит? Мы попытались выяснить у них самих.
Оказалось, кто-то уже нашел себя в другой профессии, кто-то — еще в поиске. Рассказываем истории трех бывших журналистов.
- «Табуированных тем нет»: эксперт анализирует ситуацию в медиа Армении
- 56 случаев ограничения деятельности медиа в Армении: анализ ситуации за 3 месяца
- 29 исков против армянских медиа за полгода: результаты мониторинга
Из журналистики — в кулинарию
Анна Сатьян — журналист с 23-летним стажем. Ушла из журналистики и теперь мечтает открыть собственный небольшой ресторан — особенный, не такой, как все.
«Журналистика — это не просто работа, это образ жизни. Ты живешь в реальности, где твоя жизнь и работа сливаются воедино. И у этой профессии есть ритм, который вызывает зависимость. В ней есть динамика, без которой чувствуешь себя бесполезным. Но спустя годы вдруг понимаешь, что больше не хочешь писать, мечтаешь о чем-то другом», — говорит она.
Анна Сатьян 11 лет была заместителем главного редактора газеты «Новое время». Затем пять лет редактировала раздел Style издания news.am. Вместе с тем, преподавала на факультете журналистики Российско-Армянского (Славянского) университета. Решение уйти из профессии приняла, редактируя очередную статью.
«От написания букв, слов мне становилось плохо. Думала, может, устала, уеду в отпуск, отдохну — и пройдет. Но не прошло. Я писала о политике, экономике, обо всем на свете. Я работала в режиме 24/7. Должна была быть доступна в любое время суток и в любом уголке мира. И однажды поняла, что не хочу жить в таком ритме», — говорит Анна.
Перечисляет причины, которые, наложившись друг на друга, побудили уволиться с работы:
«После войны 2020 года что-то сломалось внутри меня. Потом я переболела тяжелой формой коронавируса. Это был сложный период, депрессивный. Если честно, мне было не по себе в той реальности. Не было прежнего комфорта, не было гармонии. Либо не было людей, с которыми я хотела бы работать. Начала считать свою работу бессмысленной.
Я и сейчас не вижу себя в этой реальности. Грустно, но факт. Вокруг — упадок интеллекта. Не хочу показаться снобом, но ходила на пресс-конференции и поражалась отсутствию здравых мыслей. И, наконец, я категорически не хотела писать тексты. Даже компьютер не хотелось включать».
В 2023 году журналистка поступила в Академию кулинарного искусства и гостеприимства Yeremyan projects. Убеждена, что для управления рестораном необходимо знание внутренней кухни.
«Полгода наслаждалась учебой. Затем прошла месяц практики, сдала экзамены. Мы изучали методы приготовления блюд, химические процессы. Кулинария — это химия. Бывало, целый день занимались нарезкой моркови. Скажем, час — крупно, час — мелкой соломкой, пока руку не набьем, пока движения не станут механическими. И когда я нарезала морковь, мой расслаблялась. Мои мысли уже не были такими, как в журналистике. Это мне нравилось», — говорит Анна.
Идея открыть ресторан еще в начальной стадии, но она уже разработала бизнес-план, меню:
«Чтобы открыть даже небольшое заведение, как я задумала, нужны серьезные вложения. Меню, которое я составила, считают очень удачным. Говорят, продай, предлагают большие деньги. Но нет, храню для себя. Можно взять кредит в банке или вложить все, что имеешь. Но это большие риски. Меня гложут внутренние опасения. Вижу, как открываются и закрываются рестораны. Есть люди, которые смело их открывают. Думают: получится — хорошо, нет — так нет. Но я так не могу. Мне нужно собрать команду, продумать все до мелочей».
А пока Анна ведет блог на самые разные темы, рассказывает о кулинарии, музыке, парфюмерии:
«Вернет ли это меня в журналистику? Не знаю, я пока в прикидках. Во мне столько всего накопилось — знания о музыке, парфюмерии, кухне. Слушаю разные подкасты. Погрузилась во все это и хочу поделиться своим новым опытом. Как будто я набрала в коробочку весь свой потенциал, которым хочу поделиться, и сижу с ней в раздумьях».
Признается, что еще не знает ответа на вопрос, где бы хотела работать:
«Наверно, я больше не хочу работать на кого-то. Хочу иметь свое дело, но пока в состоянии неопределенности. В то же время, мне нужно самовыражаться, потому и завела блог».
Из журналистики — в вышивальщицы
Журналистка Кристинэ Ханумян начала вышивать картины и оригинальные, украшенные вышивкой сумки. Ее бабушка и мать занимались вышиванием, но себя она не видела в этом ремесле.
«Моя бабушка была ткачихой, работала на шелкоткацкой фабрике, а мать — профессиональный модельер-дизайнер. Я выросла среди ниток, иголок, тканей. Так получилось, что с детства была погружена в эту среду. Но была убеждена, что это не мое, что у меня не хватит терпения.
Много лет проработала журналистом, но в какой-то момент почувствовала, что все кончено. Это началось во время блокады Арцаха. Я заранее знала, к чему все идет, но в глубине души надеялась на что-то. Потом убедилась, что ничего не происходит, и мои ощущения были верными. И я увидела конец не только своей родины, но и журналистской специализации. И я стала вышивать», — говорит она.
Журналистка работала в бывшей, непризнанной Нагорно-Карабахской Республике — в газетах «Азат Арцах» (Свободный Арцах) и «Демо». А с 2005 года публиковалась в армянских изданиях «Айкакан жаманак» (Армянское время), «Жаманак» (Время), «Чоррорд ишханутюн» (Четвертая власть), с 2012-го по 2023-й — на сайте iLur.am.
Говорит, что журналистика всегда была для нее чрезвычайно важным занятием.
А с 2012-го, когда стала освещать переговорный процесс по карабахскому конфликту, почувствовала особую ответственность. Ведь теперь освещала вопрос существования или несуществования своей родины.
По ее словам, ушла из профессии по двум причинам:
«В 2023 году фактически ликвидировали мою узкую специализацию.[В сентябре 2023 года был подписан указ о прекращении существования НКР.] Оставалось лишь объяснять, почему все так сложилось. Вторая причина: медиа-сфера изменилась. Создалась ситуация, когда медиа оказались либо в статусе защитников правительства, либо защитников бывших властей. Я больше не вижу нейтральной прессы. А для меня журналистика не может быть пропагандой. Вот почему я решила уйти».
Об уходе из профессии не сожалеет, возвращаться не намерена. Говорит, возможно, когда-нибудь напишет о том, как протекал переговорный процесс:
«Но этот текст не будет иметь никакого отношения к журналистике, особенно к современной журналистике. Моя нынешняя работа требует гораздо больших умственных усилий и творческой мысли. Мне нужно было заняться чем-то кардинально иным, главное — художественно значимым. Я выросла в этой среде, видела, как создаются красивые работы. Я приняла это решение за день. Поняла, что не нужно далеко искать, нет необходимости изобретать велосипед, нужно просто вернуться к своим корням».
Из журналистики — в туризм и груминг
Журналистка, специалист по маркетингу и управлению соцсетями Элеонора Араратян с годами осознала, что жизнь меняется и отдаляет от любимой работы:
«Мне было трудно ходить на интервью. Днями работала над одним материалом. А это означало, что мне больше не хочется писать. Мне не хотелось открывать компьютер, читать и писать статьи, пресс-релизы. Я поняла, что больше не могу этим заниматься».
После окончания Российско-Армянского (Славянского) университета в Ереване, Элеонора поехала учиться в Москву, в Высшую школу экономики. Затем работала в информационном агентстве ARKA, в изданиях Tert.am и Mediamax.
«Мое становление как журналиста произошло в Mediamax. Журналистика для меня всегда была социальной ответственностью — возможностью решать проблемы. Но с 2014 года эта функция несколько обесценилась. Проблемы перестали решаться. Если раньше журналисты пользовались уважением, то с этого периода что-то изменилось. Отделы финансирования редакций стали расширяться. Важнее стали реклама, баннеры, пресс-релизы, а авторские материалы отошли на второй план. Это задушило журналистику», — думает она.
После «бархатной революции» 2018 года, по ее мнению, многие жители Армении стали считать себя журналистами и блогерами:
«Социальные сети превратились в платформу, где каждый может высказаться. Все стали считать себя специалистами, экспертами, мнение каждого из них — верное и важное. Поняла, что обе мои специальности нивелируются, могу потерять работу в любой момент. Думаю, всегда нужно иметь план Б, другие навыки. Потому что в этом мире, в этом возрасте, когда ты уже не молод, нужно думать о будущем», — говорит 42-летняя бывшая журналистка.
После возвращения из Москвы периодически принимала гостей из России и возила их по Армении, знакомила с достопримечательностями.
«Сначала это было хобби. Но я уже прошла курсы и получила квалификацию гида. Работаю с российскими туристами. Организую и походы. Являюсь членом Армянской федерации альпинизма. Мне нравится общаться с людьми. Это очень активная и динамичная работа», — говорит она.
Во время пандемии COVID-19 Элеонора завела собаку, что со временем привело к освоению еще одной профессии:
«С прошлого года занимаюсь грумингом. Туризм и груминг для меня — сезонные занятия. Я хочу открыть свой салон груминга. Победила в тендере, объявленном для женщин-предпринимателей. Возможно, скоро удастся начать свое дело».
Элеонора считает, что со временем восприятие жизни и собственной роли меняются:
«Отныне я предпочитаю заниматься физическим трудом и видеть его результаты. Однажды мне сказали: “У тебя два высших образования, а ты пришла стричь собак?“ Мне стало обидно. Я уважаю любой труд, но эти слова меня задели. Подумала, может, действительно не стоило отказываться от профессии, которой занималась много лет. Но друзья сказали мне, что я просто разносторонняя личность и могу добиться всего. И это меня утешило. Журналистика, PR и маркетинг помогают мне как в туризме, так и в работе с собаками. Теперь я все это совмещаю».
Подписывайтесь на нас — X | Facebook | Telegram | Instagram | Youtube
Почему армянские журналисты уходят из профессии
