Мнение: Как поведет себя Азербайджан в контексте военной операции США и Израиля и в Иране?
Азербайджан на фоне войны с Ираном
Попытка вторжения в Иран, начатая 28 февраля США и Израилем (которую США обозначили как Operation Epic Fury), за короткое время превратилась из регионального конфликта в войну, масштабы которой стремительно расширяются.
На этом этапе война перешла в новую, более чувствительную фазу из-за того, что она напрямую коснулись границ Азербайджана (или, по крайней мере, такие утверждения прозвучали). Речь идет об инцидентах с беспилотными летательными аппаратами 5 марта в Нахчыванской автономной республике.
Согласно официальному заявлению министерства иностранных дел Азербайджана, удары по Нахчывану были нанесены с территории Ирана. Один из БПЛА попал в терминал аэропорта, в результате чего пострадали гражданские лица, другой упал рядом со школой в селе Шекерабад.
По неподтвержденным данным, один из БПЛА также упал в столовую воинской части, расположенной в Нахчыване.
Иранская сторона официально опровергла свою ответственность за этот инцидент. Некоторые иранские источники, а также связанные с Тегераном ресурсы представили произошедшее как «провокацию Израиля».
На фоне взаимных обвинений главная проблема для Азербайджана заключается не только в «безопасности на границе».
Географическая изолированность Нахчывана, протяженная граница Азербайджана с Ираном, энергетические и транспортные проекты, а также отношения Баку с Израилем и Западом создают вероятность того, что Тегеран может рассматривать Азербайджан как цель второго уровня.
Наиболее реалистичным ожиданием действий со стороны Баку была бы быстрая локализация и недопущение приближения войны к границам страны. Официальные заявления Азербайджана также в основном содержат призывы к сдержанности и прекращению эскалации.
Официальный Баку: суверенитет как «красная линия» и немедленные меры
Базовая позиция официального Баку в последние месяцы (до начала войны), заключалась в следующем: Азербайджан подчеркивал, что «никогда не позволит» использовать свое воздушное пространство и территорию третьими сторонами для военных операций против Ирана.
Эта позиция была четко зафиксирована в информации, опубликованной на основе сообщения МИД Азербайджана о телефонном разговоре глав внешнеполитических ведомств Баку и Тегерана 29 января.
Сразу после начала войны МИД Азербайджана в заявлении от 28 февраля назвал «региональную военную эскалацию» серьезной угрозой и призвал стороны к максимальной сдержанности и переговорам. Это соответствует стремлению Баку не выглядеть открытым участником какой-либо коалиции.
После инцидента в Нахчыване официальная риторика ужесточилась. В заявлении МИД Азербайджана от 5 марта атаки были решительно осуждены, отмечено, что они противоречат международному праву, от Ирана потребовали в кратчайшие сроки предоставить четкие объяснения и провести расследование, а также заявлено о сохранении за Азербайджаном «права принять соответствующие ответные меры».
В тот же день выступление президента Ильхама Алиева на заседании Совета безопасности охарактеризовало инцидент как «террористический акт против азербайджанского государства». Он потребовал от Ирана объяснений и извинений и объявил о приведении Вооруженных сил в «состояние мобилизации номер один».
Параллельно предпринимались дипломатические усилия по смягчению ситуации. В официальном сообщении Администрации президента о телефонном разговоре президента Ирана Масуда Пезешкиана с президентом Ильхамом Алиевым 8 марта отмечается, что Пезешкиан заявил об отсутствии связи Ирана с инцидентом в Нахчыване и сообщил о проведении расследования.
Еще одним компонентом официальной реакции стала демонстрация внешнеполитической поддержки. В комментарии МИД Азербайджана от 7 марта высоко оценено осуждение Государственным департаментом США атак иранских дронов и подчеркнуто, что это соответствует «духу» Хартии стратегического партнерства США и Азербайджана. Отдельно отмечена особая значимость поддержки США.
Это можно интерпретировать как попытку Баку, с одной стороны, сохранить риторику нейтралитета, а с другой стороны, усилить поиск «гарантий безопасности».
Доминирующие нарративы на платформах, близких к правительству
В информационном пространстве Азербайджана (в правительственных медиа и близких к ним платформах) инцидент в Нахчыване обычно представляется в рамках трех основных нарративов. Во-первых, как удар по «гражданской инфраструктуре», вызвавший «шок безопасности». Во-вторых, как обоснование права Азербайджана на правовой и военно-политический ответ. В-третьих, как ситуация, в которой отрицание Ираном своей ответственности и вероятность «провокации» становятся частью повестки как элемент информационного противостояния.
Аналитические тексты, публикуемые по этой теме, обсуждают близость аэропорта Нахчывана к границе, риски «хаотического расширения» войны на шестой день конфликта, а также такие возможные меры, как усиление противовоздушной обороны и дополнительная дислокация сил вдоль границы.
В новостной повестке важное место занимает и экономико-логистический аспект. В соответствии с официальным решением правительства Азербайджана с 5 марта власти объявили о временной приостановке грузовых перевозок на азербайджано-иранской границе, включая транзит.
Еще одно реальное последствие этой ситуации касается воздушного пространства. Издание Financial Times пишет, что после инцидента в Нахчыване закрытие южного воздушного пространства Азербайджана сузило доступный коридор для рейсов между Европой и Азией и повлияло на планирование маршрутов и расход топлива авиакомпаниями.
В этой ситуации для Азербайджана ключевым ожиданием становится, с одной стороны, обеспечение безопасности, а с другой — минимизация ущерба для имиджа «регионального транзитного узла».
Тезис о «неуправляемости» внутри Ирана, транспортные проекты и сценарий с беженцами
В комментариях близкого к правительству политолога, Эльхана Шахиноглу параллельно прослеживаются две линии: первая касается «утраты рациональности и управляемости» процесса принятия решений в Иране, вторая — влияния этого на проекты и безопасность Азербайджана.
Уже в первые часы после инцидента в Нахчыване Шахиноглу назвал его «крупнейшей ошибкой» Ирана и предположил, что Баку даст жесткий дипломатический ответ. Он также напомнил, что в Нахчыване нет американской базы, поэтому, по его мнению, аргументы Ирана в свое оправдание выглядят неубедительно.
Позднее, в другом комментарии он заявил, что фактическая власть внутри Ирана перешла к генералам КСИР, верховный лидер был убит, новый лидер не избран, а полномочия Пезешкиана остаются слабыми. В рамках этой логики атаки предлагается рассматривать не как «централизованное политическое решение», а как проявление агрессивной линии силового аппарата.
Особое место в «пакете ожиданий» Шахиноглу занимает тема транспорта. Он подчеркивает, что в случае затягивания войны актуальность и эффективность транспортного коридора «Север-Юг», в котором участвует Азербайджан, могут снизиться, а транспортные проекты, связанные с Ираном, отойдут на второй план. Решение о приостановке грузовых перевозок на границе после 5 марта выглядит как временное подтверждение этого прогноза.
Еще одной важной линией является «гуманитарная волна». Шахиноглу писал, что если война усилится и в Иране возрастет вероятность хаоса по «сирийскому сценарию», граждане Ирана, включая этнических азербайджанцев, могут начать искать убежище в соседних странах, в том числе в Азербайджане.
Хотя Баку официально не озвучивал такой сценарий, он в целом соответствует позиции азербайджанских властей, которые, с одной стороны, призывают к снижению напряженности в регионе, а с другой — поддерживают линию «дипломатических и гуманитарных контактов».
Нарратив о «Южном Азербайджане» и реальные ограничения
Сценарий военно-политических шагов, направленных на установление де-факто контроля Азербайджана над северо-западными территориями Ирана, которые в Азербайджане называют «Южным Азербайджаном», в независимых и международных аналитических материалах чаще оцениваются как «риторика для внутренней аудитории» и «утопическая фантазия».
В аналитической публикации Carnegie отмечается, что в регионах северо-западного Ирана, где проживают этнические азербайджанцы, каждая волна нестабильности усиливает призывы к «объединению» в националистических кругах Азербайджана. Однако официальное руководство действует осторожно, поскольку главным опасением остаются «дестабилизация южных границ и экономические потрясения».
Источник выдвигает и более жесткий тезис. Отмечается, что среди иранских азербайджанцев нет убедительных свидетельств серьезных сепаратистских настроений, а в ходе прежних и нынешних протестов не наблюдалось сепаратистских лозунгов. Недовольство чаще связано с общеиранскими проблемами, такими как коррупция, экономический кризис и репрессии.
Вторым крупным ограничением являются международно-правовые и стратегические риски. Официальный Баку неоднократно подчеркивает принцип «невмешательства во внутренние дела других стран». В этих рамках любые шаги, направленные на установление де-факто контроля над территорией Ирана, означали бы радикальную эскалацию, выходящую за пределы заявленной линии Азербайджана и резко повышающую риск прямой войны с Ираном. В публикации Carnegie идея «объединения» также описывается как «утопическая фантазия» для руководства.
Внутри Азербайджана также существует обеспокоенность тем, что в ответ на удары по энергетической инфраструктуре Ирана Тегеран может рассматривать энергетические объекты Азербайджана как потенциальные цели. В этом контексте упоминаются как предполагаемые удары беспилотников по Нахчывану, так и роль Азербайджана как поставщика нефти для Израиля.
Этот риск усиливается «взаимной стратегической зависимостью»: Израиль является поставщиком оружия и технологий для Азербайджана, а Азербайджан выступает важным источником энергоресурсов для Израиля.
Еще одним важным фактором остается логистическая зависимость Нахчывана от Ирана. Поскольку у автономной республики нет прямого сухопутного сообщения с основной территорией страны, основные поставки и грузоперевозки осуществляются через Иран. Закрытие этого маршрута повышает риск серьезных трудностей для «нормальной жизни» в Нахчыване.
По мере затягивания войны у Баку усиливается мотивация укреплять связь с Нахчываном альтернативными маршрутами, в том числе через такие проекты, как TRIPP.
На каком этапе вмешательства может остановиться Азербайджан?
Чтобы ответить на этот вопрос, важно разграничить два уровня возможного вмешательства: (а) оборонительные и защитные меры для защиты собственной территории; (б) военно-политические действия, направленные на территорию Ирана.
Имеющиеся факты показывают, что Азербайджан уже находится в категории (а). Официальные заявления говорят о «праве на ответ», президент объявил о приведении Вооруженных сил в режим мобилизации номер один, вводятся ограничения в пограничной логистике, предпринимаются попытки регулировать риски в воздушном пространстве. Это пока не означает участие Азербайджана в войне «на стороне США и Израиля».
Сценарий категории (б), то есть военное вмешательство на территории Ирана в регионе «Южного Азербайджана», установление де-факто управления и подобные действия, на фоне нынешнего официального дискурса и международных аналитических оценок представляется маловероятным.
Причинами называются официальная риторика против вмешательства в Иран, риск того, что такой шаг приведет к масштабной войне с Ираном, отсутствие признаков широкого сепаратизма среди иранских азербайджанцев, а также оценки о том, что Баку в долгосрочной стратегии выбирает линию минимизации рисков.
Вместо этого реальные пределы вмешательства чаще связывают со следующими возможными сценариями эскалации:
- Если атаки на территорию Азербайджана повторятся или будет атакована энергетическая инфраструктура, Баку может перейти к более жесткой линии реагирования, например к резкому усилению обороны вдоль границы и военно-политической координации с региональными союзниками.
- Если маршруты снабжения Нахчывана окажутся надолго заблокированными, Баку будет стремиться ускорить альтернативные транспортные проекты, включая TRIPP, а также логистику и авиасообщение через Турцию. В этом контексте примечательно объявление TRIPP приоритетом как проекта «беспрепятственной связи с Нахчываном».
- Если внутреннее противостояние в Иране приведет к миграционной волне, наиболее вероятной «практической формой вмешательства» со стороны Азербайджана может стать гуманитарное и пограничное управление: прием, транзит, меры безопасности и фильтрации.
- Наконец, если Турция станет прямой целью, например если иранские ракеты будут направлены в ее сторону, «азербайджано-турецкий союз» может перейти в более практическую плоскость. Однако на данный момент Турция, судя по всему, не заинтересована в таком развитии событий.
Сколько может продолжаться война?
Дать «точный» прогноз относительно продолжительности этой войны невозможно. Даже крупные медиа спустя неделю после начала конфликта подчеркивают, что его итоги остаются неопределенными, а последствия военных операций пока неясны.
Общая логика, на которую указывают разные эксперты, заключается в том, что если стороны не откажутся от «максималистских целей», противостояние может затянуться и приобрести черты «войны на истощение».
По мнению части экспертов, дипломатический разворот возможен главным образом в случае уступок со стороны Ирана и признания им ослабления своих стратегических позиций.
Вопрос о том, неизбежна ли наземная операция, стал одним из наиболее обсуждаемых в контексте этой войны. В аналитическом материале Al Jazeera этому вопросу уделяется отдельное внимание. При этом важный момент заключается в том, что вероятность наземной операции сталкивается не только с военными, но и с серьезными политико-правовыми и логистическими барьерами.
Издание отмечает, что решения о начале военных действий в США не всегда принимаются в рамках классической формальной процедуры. Согласно Конституции, официально объявлять войну должен Конгресс, однако в истории нередко происходило так, что президенты начинали военные операции без официального объявления войны.
Для Азербайджана затягивание войны со временем усиливает два последствия: (1) риск случайного или намеренного пересечения границы беспилотниками; (2) экономические и транзитные шоки, включая сужение воздушных коридоров, остановку приграничной торговли и задержку региональных проектов.
Поэтому наиболее реалистичным ожиданием Баку остается быстрая локализация войны и недопущение ее распространения к границам страны. Официальные заявления Азербайджана также содержат прежде всего призывы к прекращению эскалации и проявлению сдержанности.
Азербайджан на фоне войны с Ираном
Новости в Азербайджане
