Последние несколько лет правящая партия «Грузинская мечта» всеми возможными способами — от блокирования источников финансирования до штрафов и арестов — пытается подавить независимые медиа в Грузии.
Так, например, в 2025 году было принято пять законодательных поправок, сделавших невозможным получение независимыми медиа иностранного финансирования. А сейчас обсуждается еще одна поправка, после принятия которой любое сотрудничество с иностранными фондами без разрешения правительства станет уголовным преступлением.
Журналистов задерживают и штрафуют на улицах так же, как и участников акций протестов.
Впервые в истории независимой Грузии журналист стал узником совести — Мзию Амаглобели приговорили к двум годам тюремного заключения за пощечину полицейскому.
Были закрыты один из влиятельных оппозиционных телеканалов Mtavari Arkhi и ряд региональных СМИ. Те же, кто еще продолжают работать, делают это в ситуации тяжелого финансового кризиса.
Из-за всего этого многие журналисты были вынуждены уйти из профессии, а некоторые эмигрировали.
В этой статье мы расскажем истории нескольких журналистов, которым пришлось осваивать совершенно новые сферы.
Нино Шургая – из журналистики в дизайн интерьеров
Нино Шургая имеет 20-летний опыт работы в СМИ, а теперь старается утвердиться в сфере дизайна интерьеров
Моя журналистская карьера началась в 18 лет. С девятого класса я ушла из школы и поступила в Колледж медиа и телеискусства Тбилисский государственный университет. Позже, учась на втором курсе университета, я пришла на практику на телеканал «Рустави 2». И осталась там на следующие несколько лет.
Я работала на всех телеканалах — «Рустави 2», «TV Pirveli», «Имеди», «Формула». С самого начала я работала в службе новостей — буквально жила этим.
Последним местом моей работы в журналистике была телекомпания «Формула». Сначала я работала на сайте в период выборов, затем была продюсером ток-шоу, а позже — репортером-расследователем.
Хотя мы работали в очень тяжелых условиях — нас преследовали, ругали, плевали в нас, угрожали, — меня это не пугало, я к этому привыкла. И не думала ничего менять. С чего я должна уходить из профессии?
Но когда в телекомпании начался кризис и стали задерживать зарплату, я уже не могла справляться с финансовыми проблемами — не могла выплачивать кредит, а иногда даже не было денег, чтобы доехать до работы.
Какое-то время я выкручивалась, занимая деньги и возвращая, когда получала, наконец, зарплату. Но когда проблемы телеканала стали настолько серьезными, что было уже неизвестно, когда нам заплатят, я больше не могла брать в долг. Тогда и решила уйти.
Поначалу я была настроена оптимистично: думала, что с моим опытом смогу найти работу где-нибудь в сфере PR. Повсюду мне улыбались и говорили: «Какой вы ценный кадр, для нас большая честь работать с вами». Но ни после одного собеседования никто мне не перезвонил. И я поняла, что это безнадежная затея, меня «заблокировали».
Прежде чем я поняла, что нужно осваивать другую профессию, у меня началась депрессия. Однако позволить себе такую «роскошь» я не могла. Я стала сдавать свою квартиру, сама переехала к семье и подумывала о том, чтобы уехать из страны.
Но чем я могла бы заниматься в эмиграции? Либо ухаживать за пожилыми людьми, либо убираться в чужих домах. Здоровье не позволяет мне заниматься подобной работой. Я подумала и решила научиться делать маникюр.
Некоторое время работала в салоне красоты, в том числе и менеджером. Моя квартира находится на первом этаже, и я подумала, что можно было бы открыть собственный салон. Тем временем прошли парламентские выборы, нынешнее правительство осталось у власти, и я поняла, что из этой моей затеи ничего не выйдет.
Я уже понимала, что не смогу жить только на те деньги, которые получаю, сдавая квартиру. Тем более, что сдавала я ее туристам, а после того, как в стране начались протесты и облавы, их стало приезжать меньше. Гости спрашивали: «Безопасно ли сходить куда-то пообедать?» Я писала в ответ, что у нас все в порядке, но на самом деле мне просто было стыдно говорить, что собственное правительство воюет с нами.
Я действительно была в отчаянии.
Долго думала, чем бы мне заняться. Даже не представляла, что это может быть что-то еще, помимо журналистики. Я хотела делать что-то, что доставляло бы мне удовольствие, а не усиливало бы стресс. Поэтому решила заняться дизайном интерьеров. Это было моим хобби, я часто играла в специальном мобильном приложении, мне это нравилось, но никогда не думала о том, чтобы заниматься этим профессионально.
Я проучился пять месяцев на курсах и создала небольшую компанию «Кеrа»(в переводе с грузинского означает «Очаг» — JAMnews). Я уже выполнила и сдала один заказ, сейчас работаю над вторым. Но если кто-то спросит меня о профессии, по привычке отвечу, что я журналист.
Это была радикальная перемена, очень болезненная. Даже сейчас, по прошествии стольких месяцев, когда я говорю, что ушла из журналистики, мне очень больно произносить эту фразу.
Я очень скучаю по журналистике. Не знаю, вернусь ли когда-нибудь. Сколько мне тогда будет лет?! Это будет большой перерыв. Не думаю, что смогу вернуться.
Тико Пейкришвили: из телестудии – в студию пилатеса
Тико Пейкришвили в журналистике с 90-х годов. Последние годы она работала в телекомпании “Имеди», которая сейчас взяла проправительственный, пропагандистский курс. В 2024 года Тико оттуда ушла.
Я занимаюсь журналистикой с 1993 года. Тогда была первая независимая телекомпания «Ибервизия», куда я пришла еще будучи студенткой юридического факультета и «заразилась» тележурналистикой. С тех пор, вот уже 30 лет, я ни на секунду не прекращала работать на телевидении.
Потом был телеканал «Иберия», а в 1998 году я пришла на канал «Рустави-2». Вскоре после того, как я стала там работать, в городе Зугдиди захватили в заложники нескольких представителей ООН. Я потребовала, чтобы меня отправили туда. Тогда я поняла, что это именно то, что мне нужно — «полевая работа» и острые ощущения.
В 2003 году я перешла в телекомпанию «Имеди». Некоторое время я была там юристом, то есть работала по первой своей профессии. А потом в эфир запустили еженедельную аналитическую передачу «Дроэба», и я проработала в ней до самого последнего выпуска.
Потом были разные другие передачи. И, наконец, «Женщины» — моя рубрика в передаче «День Имеди». Эта рубрика была посвящена правам женщин, женщинам, ставшим жертвами насилия, женщинам, которые начали жизнь заново. Я всегда считала, что могу оказывать поддержку женщинам, и более или менее мне это удавалось.
Когда в 2023 году был принят «закон об иноагентах», я уже собиралась уйти с канала, но осталась после того, как этот закон отозвали. Однако было уже ясно, какой курс взяло правительство, а заодно и наш канал.
Проблемы уже начали появляться. Бывали случаи, когда респонденты говорили: «Мы доверяем вам и уважаем, но приходить на тот телеканал и давать интервью мы не хотим».
Имеди — это телеканал с высоким рейтингом, и я считала, что говорить там о правах женщин важно. Уйти очень просто. Гораздо сложнее пытаться что-то правильно делать в такой обстановке.
Но когда «закон об иноагентах» был инициирован во второй раз, я просто не пошла на работу. Я не могла бороться с этим. Телекомпания уже выбрала очень неправильный путь, с которым я была категорически не согласна.
Я должна была принять это решение. Это было очень трудно. Но еще труднее было бы, если б я этого не сделала.
Я уволилась с работы, но не отказалась от своей профессии. Для меня это немыслимо: сказать «я — Тико Пейкришвили» и не добавить, что я журналист. Мое имя и профессии — это единое органичное целое. Я ведь 30 лет этим занимаюсь, а не два года. Я остаюсь журналистом. И даже сегодня, выходя на улицу, держу телефон в руках, и если что-то происходит, автоматически начинаю снимать.
Вскоре после ухода с телевидения я занялась независимым проектом, связанным с журналистскими расследованиями, при поддержке Евросоюза. В течение нескольких месяцев я работала над темой миграции россиян в Грузию и сняла фильм совместно со студией «Movement». В январе 2025 года с помощью USAID я должна была начать еще один исследовательский проект, но программа была закрыта. И я поняла, что в ближайшем будущем не смогу заниматься тем, чем хочу.
Я попыталась устроиться в несколько частных компаний. Но это был период активных протестов перед парламентом, и таких как я, не очень-то хотели брать на работу.
А потом случился пилатес. Он уже много лет присутствует в моей жизни, но я никогда не думала, что он станет для меня чем-то особенным.
Однажды, совершенно случайно, я наткнулась в соцсети на информацию о подготовке инструкторов. Сначала не обратила на это внимание, но потом заинтересовалась и мгновенно приняла решение.
Я прошла трехмесячный курс и создала свою студию “Studio Balance”, очень вдумчиво и целенаправленно.
Что-то новое всегда сопряжено с волнением. Но лишь поначалу, а когда начнешь, уже чувствуешь себя в своей тарелке. Так произошло и здесь. Когда я сказала: «Здравствуйте, начинаем», я больше не волновался.
Но, конечно, это означало начать с нуля. До этого я полтора года не работал абсолютно нигде.
Но я не испытывала страха. Я как будто создаю свой мир. Мне действительно комфортно. Хотя, конечно, я предпочла бы провести эти два года, занимаясь своей профессией. Конечно, я предпочитаю это всему на свете.
Но сейчас эту профессию уничтожают. Я работала при всех властях и в таких суровых условиях, как никогда раньше. Теперь мы должны как-то выживать. Но мы выживем.
Я буду ждать и сделаю все возможное, чтобы вернуться в журналистику.
Натия Кокосадзе – серебро и маркетинг, вместо микрофона
Натия Кокосадзе работала на телевидении с 2014 года – сперва на «Рустави-2“, затем на ”Mtavari Arkhi». В 2029 году, после закрытия канала она ушел из профессии. Сейчас Натия работает в сфере маркетинга и ждет того времени, когда сможет вернуться в журналистику.
Я проработала журналистом 12 лет, с 2014 года. Сначала была продюсером на канале «Рустави-2“, в предвыборный период готовила репортажи, выезжала в регионы, участвовала в уличных опросах. В последние годы я работала в дневной программе, в рубрике, посвященной местным проектам, финансируемым ЕС.
В августе 2019 года, когда на ”Рустави-2″ сменилось руководство, я стала одной из тех, кто покинул канал.
Потом был «Mtavari Arkhi”, созданный людьми, покинувшими «Рустави-2», в рекордно короткие сроки, за 18 дней. Я работала в отделе новостей — сперва репортером, потом ведущей. А за два месяца до закрытия канала начала вести ток–шоу, на котором делались обзоры главных политических новостей дня.
В определенный момент критически настроенные и независимые СМИ в Грузии стали мишенью правительства. Особенно это касалось телеканалов.
После смены владельца канал ”Рустави-2″ стал проправительственным. На нем начались кадровые чистки. Часть сотрудников во главе с директором ушли и основали новый канал, Mtavari Arkhi.
Этот канал особенно яростно критиковал Бидзину Иванишвили и “Грузинскую мечту», которые предсказуемо старались его закрыть. На пятом году существования канала, в декабре 2024 года один из его основателей, бизнесмен Заза Окуашвили начал создавать финансовые проблемы, и в мае 2025-го Mtavari Arkhi прекратил вещание.
Когда “Mtavari Arkhi” закрылся, я снова стала безработной. Другие оппозиционные каналы звали меня к себе, но мне было так тяжело эмоционально, что я хотела взять паузу.
Было такое ощущение, что ты ничего не делаешь и не можешь сделать. Ощущение беспомощности. К тому же “Mtavari Arkhi” был для нас не просто местом работы, ее создавал каждый из нас, каждый сотрудник.
В общем, некоторое время я сидела без работы, но не могла позволить себе это надолго. Поэтому вскоре начала приспосабливаться к новой реальности. Стала думать о том, чем бы заняться. Я всегда хотела иметь свою собственную линию ювелирных украшений, и решила начать с этого. Так появился мой маленький интернет-магазин серебряных украшений «Celestia». В основном это украшения из Турции и Италии, но есть несколько моделей, созданных по моему дизайну местными ювелирами.
Изначально я всем занималась сама — от приема заказов до доставки. Теперь у меня есть менеджер по соцсетям. В планах — добавить линию шелковых шарфов, которые будут изготавливаться на месте по моему дизайну.
Но это очень маленький бизнес. На него не проживешь. Поэтому у меня есть вторая работа — я занимаюсь маркетингом магазина “Модный дом». Это крупный сетевой магазин, торгующий предметами домашнего обихода.
Это непросто – заботиться об имидже бренда, изучать поведение клиентов, планировать и создавать контент, обновлять выставочные залы, думать о дизайне. Я занимаюсь этим уже три-четыре месяца и все еще нахожусь в процессе обучения. Очень стараюсь. Это сложно, это совершенно новая область, которая стала для меня вызовом и остается им до сих пор. И вместе с тем это интересно.
Но я не забыла журналистику, мои связанные с этим эмоции никуда не делись. Я хочу вернуться.
Мариам Гаприндашвили – бизнес без отрыва от журналистики
Мариам Гаприндашвили работает на ток-шоу ”Расследования» на канале «TV Pirveli» и дважды в неделю ведет выпуск новостей. Она не ушла из профессии, но для того, чтобы обеспечить себя альтернативным заработком, запустила стартап по производству постельного белья.
Я в журналистике с 2008 года. Моим первым местом работы был канал «Рустави-2», куда мечтал попасть каждый студент моего поколения.
Я окончила театральный университет по специальности «телерадиожурналистика». Одним из наших преподавателей была ведущая «Рустави 2» Нино Шубладзе и, соответственно, позже, на стажировку вся группа пришла на «Рустави-2».
Я проработала там 11 лет уличным репортером в отделе новостей. С 2008 года в стране не было практически ни одного события, которое бы я не освещала, особенно — криминальных событий.
В 2019 году, когда старый состав «Рустави-2» был распущен, я ушла с телевидения. Понятия не имела, что делать. Даже одежда у меня была только та, в которой удобно работать на улице.
Для меня все это стало большим стрессом. Я не осознавала этого до конца и уехала в США, в Майами. Даже родители, которые и помыслить не могли о моей эмиграции, говорили: «Хорошо, езжай, главное — чтобы тебе было хорошо».
Но в эмиграции я поняла, что не должна находиться в другой стране, далеко от родины, только потому что кто‑то хотел лишить меня профессии. И через шесть месяцев я вернулась обратно.
Я пошла на канал “TV Pirveli“ и работаю здесь по сей день. Сначала была репортером-расследователем, потом перешла в новостной отдел. Сейчас я два дня в неделю веду эфире. Студия — не мое место, скажу честно. Но сейчас это так необходимо.
Ничто не может компенсировать тот труд, который я вложила в эту профессию, никакая зарплата. Тем более что в Грузии в этой профессии ты никогда не можешь чувствовать себя стабильно. Поэтому, если ты не любишь эту профессию, очень трудно заниматься ею.
Вы даже представить не можете, на какие мизерные средства создаются сейчас наши передачи. Да еще и риски для безопасности сильно возросли.
Но даже на фоне всего этого я не понимаю, почему должна уйти, почему должна отказаться от своей профессии. Бывали моменты, когда мне казалось, что я должна сделать этот выбор. Но я все еще здесь.
Но мне нужен был дополнительный источник дохода, чтобы выжить. У нас большая семья, и вся она занимается бизнесом, я единственная, у кого не было к этому интереса. Но вот настал момент, и появилась «Lilia» – стартап по производству постельного белья.
Название предложила моя мама, и я согласилась, потому что лилия — мой любимый цветок. К тому же он ассоциируется с чистотой. Подходящее название.
Мы шьем наше постельное белье здесь, в Грузии и ориентируемся на качество. У меня работают профессиональные портные. Команда пока небольшая. Я сама иногда доставляю заказы. Заканчиваю эфир, доставляю заказ и возвращаюсь в студию.
Я постепенно осваиваю эту совершенно новую для меня область. И очень рада, что за короткое время «Lilia» стала известным стартапом. У нас есть некоторые планы — корпоративные предложения и т. д.
Но это не значит, что я оставлю журналистику и полностью займусь бизнесом. Нет. Я не собираюсь уходить из профессии.
