«Тертерское дело» в ЕСПЧ: пытки, оправдательные приговоры и возможные последствия для международного имиджа Азербайджана
«Тертерское дело» в Азербайджане
На прошлой неделе «Тертерское дело» вновь оказалось в повестке Европейского суда по правам человека. Сначала, 30 апреля, ЕСПЧ принял к коммуникации жалобы семей двух военнослужащих, погибших в результате пыток, а затем, 12 мая, жалобы десяти военнослужащих, которые провели в заключении пять с половиной лет и впоследствии были оправданы.
Этот этап означает, что ЕСПЧ запросил у правительства Азербайджана официальные разъяснения. По делу семей погибших суд направил вопросы в связи со статьями 2 (право на жизнь), 3 (запрет пыток) и 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Конвенции, а по делу десяти военнослужащих — по статье 6, касающейся права на справедливое судебное разбирательство.
В деле десяти военнослужащих ЕСПЧ интересуется, были ли обеспечены право на справедливое судебное разбирательство, равенство сторон, возможность выбора адвоката и допроса свидетелей. В жалобе двух семей основной вопрос заключается в том, применялись ли пытки, привели ли случаи смерти к нарушению права на жизнь и провело ли государство эффективное расследование.
По делу одного из фигурантов, Салеха Гафарова, отдельно рассматривается вопрос по статье 8. Семья утверждает, что ей препятствовали в проведении нормального захоронения и посещении его могилы.
Что такое «Тертерское дело»?
Истоки «Тертерского дела» восходят к маю-июню 2017 года. В тот период в Тертерском, Агдамском, Бейлаганском и других районах на фоне обвинений в шпионаже начались массовые задержания военнослужащих и некоторых гражданских лиц.
В декабре 2021 года, после возобновления следствия, 452 человека были признаны потерпевшими. В материалах, собранных Радио Свобода и Всемирной организацией против пыток, говорится об 11 случаях смерти в результате пыток.
Совместное заявление Генеральной прокуратуры, МВД и Службы государственной безопасности Азербайджана от 18 декабря 2021 года также подтвердило создание новых следственных групп по эпизодам, связанным с физическим и психологическим насилием, пытками, бесчеловечным обращением и случаями смерти.
Среди описанных пыток фигурируют принудительное раздевание догола, применение электрошока, пытки электрическим током с использованием мокрых носков и воды, вырывание ногтей, удержание в бочке с водой до состояния удушья, переломы костей, прижигание сигаретами и другие формы жестокого насилия. Эти сведения содержатся как в отчетах правозащитников, так и в обвинительных актах, оглашенных в Бакинском военном суде. Судебные показания Васифа Агаева и других потерпевших также содержат упоминания о пытках с применением воды и электричества.
Официальные версии причин смерти также вызывают серьезные вопросы. В решении Военной прокуратуры причиной смерти подполковника Салеха Гафарова названы травмы, полученные после того, как он, по версии следствия, выбросился из окна во время допроса. В заключении по делу Эльчина Гулиева указано, что он скончался от травм, нанесенных в ходе допроса.
В то же время семьи погибших и правозащитники заявляют, что эти смерти невозможно рассматривать вне контекста пыток.
Заявители и их требования
В ЕСПЧ обратились десять военнослужащих: Мушфиг Ахмедли, Рауф Оруджов, Туран Ибрагимли, Эмин Адильзаде, Насиф Алиев, Мирпаша Мехтиев, Атабей Рагимов, Меджид Гасымов, Фаиг Ахмедов и Эмиль Алиев.
Заявители утверждают, что обвинения в государственной измене и других тяжких преступлениях были выдвинуты против них без достаточных доказательств, а в ходе следствия их пытками и давлением вынуждали давать показания. По их словам, впоследствии эти показания использовались в судебных процессах в качестве основных доказательств.
Натаван Гафарова и Валида Ахмедова, в свою очередь, обратились в ЕСПЧ с жалобами, отличающимися по форме, но схожими по сути. Они заявляют, что их родственники погибли в результате пыток, а местное следствие не установило ни полный масштаб произошедшего, ни всю цепочку ответственности.
В их жалобах подчеркивается, что вынесение пятерым фигурантам приговоров в виде пяти-шести лет лишения свободы не закрывает дело, поскольку произошедшее следует квалифицировать не как доведение до самоубийства, а как умышленное убийство и систематическое применение пыток.
По делу Салеха Гафарова семья также заявляет об ограничениях, связанных с захоронением и посещением могилы.
Почему дело до сих пор не закрыто?
Спустя девять лет главный вопрос уже не в том, применялись ли пытки. И потерпевшие, и материалы официального следствия, и судебные документы указывают на масштабный характер насилия. Открытым остается вопрос цепочки командования и ответственности.
В рамках возобновленного расследования по трем эпизодам были осуждены 13 человек, получившие наказания от четырех лет и десяти месяцев до 13 лет лишения свободы. Однако потерпевшая сторона считает, что ответственность в основном была возложена лишь на исполнителей низшего и среднего звена. Высокопоставленные должностные лица, вызова которых в суд добивались потерпевшие, во многих случаях не были допрошены даже в качестве свидетелей.
Среди лиц, чьи имена регулярно упоминаются в связи с делом, — министр обороны Закир Гасанов, бывший начальник Генерального штаба Наджмеддин Садыгов, экс-командир корпуса Хикмет Гасанов, бывший военный прокурор Ханлар Велиев и его заместитель Шафагат Имранов.
Несмотря на это, в феврале 2026 года Шафагат Имранов был назначен прокурором Абшеронского района, а в апреле 2025 года Ханлар Велиев стал судьей Конституционного суда. Эти факты считаются одним из ключевых институциональных показателей того, почему «Тертерское дело» до сих пор не доведено до конца: ответственность в основном ограничилась фигурантами низшего звена, тогда как карьера высокопоставленных должностных лиц не пострадала.
Влияние дела на международный имидж Азербайджана
«Тертерское дело» перешло на стадию коммуникации в ЕСПЧ на фоне и без того напряженных отношений Азербайджана с европейскими институтами. В январе 2024 года Парламентская ассамблея Совета Европы не ратифицировала полномочия азербайджанской делегации, объяснив это невыполнением страной ключевых обязательств.
Европейский парламент в резолюции от октября 2024 года также отдельно указал на ситуацию с правами человека в Азербайджане как на серьезную проблему. При этом офис Совета Европы в Баку по-прежнему представляет Азербайджан как государство-член, обязанное выполнять обязательства в сфере прав человека, демократии и верховенства права. «Тертерское дело» может сделать это противоречие еще более заметным.
Региональная и европейская практика показывает, что подобные дела, как правило, не ограничиваются вопросом компенсаций. В деле «Михеев против России» ЕСПЧ отдельно указал на проблему пыток и неэффективного расследования, в деле «Эль-Масри против Северной Македонии» — на ответственность государства за нарушения прав человека, а в деле «Очигава против Грузии» — на насилие в пенитенциарной системе и отсутствие эффективных механизмов подотчетности.
В докладе Human Rights Watch за 2026 год также отмечается, что в 2025 году ЕСПЧ по другому делу против Азербайджана признал отсутствие эффективного расследования заявлений о пытках нарушением статьи 3 Европейской конвенции. В этом контексте «Тертерское дело» выходит за рамки внутреннего юридического спора и рассматривается как вопрос, влияющий на международную правовую репутацию Азербайджана.
Какие институциональные проблемы выявило «Тертерское дело»?
«Тертерское дело» выявило ряд проблем в правоохранительной системе и системе военной юстиции Азербайджана. Материалы дела показывают, что следствие в основном опиралось на признательные показания. Заявители утверждали, что эти показания были получены под давлением и пытками. Впоследствии они использовались в судах в качестве основных доказательств.
При этом доводы стороны защиты долгое время не расследовались эффективно. Апелляционные инстанции во многих случаях также оставляли прежние решения без изменений. Одновременно ответственность в основном ограничилась фигурантами низшего звена, тогда как высокопоставленные должностные лица остались вне процесса. То, что ЕСПЧ направил вопросы по статьям 2, 3, 6 и 8 Конвенции, также показывает, что дело рассматривается как институциональная проблема.
В этом смысле «Тертерское дело» до сих пор нельзя считать полностью закрытым. Ключевые вопросы, связанные с произошедшим, остаются открытыми:
- Кто отвечал за формирование обвинений?
- Как показания, полученные под пытками, превратились в юридические доказательства?
- Почему суды приняли эти материалы?
- Почему после оправдательных приговоров не была установлена реальная ответственность на высоком уровне?
Пока эти вопросы остаются без ответа, «Тертерское дело» перестает быть уголовным делом прошлого и становится одним из самых серьезных испытаний для правовой системы Азербайджана, механизмов ответственности и ситуации с безнаказанностью.
Окончательное решение ЕСПЧ еще впереди. Однако уже сейчас очевидно, что страсбургский этап вновь вернул «Тертерское дело» в плоскость фактов: речь идет не только о поиске индивидуальной справедливости для десяти оправданных военнослужащих или двух семей, а о том, как государство расследует заявления о пытках, как выстраивает контроль внутри армии и опираются ли суды на доказательства, а не на признательные показания.
«Тертерское дело» в Азербайджане
Новости в Азербайджане
