Немецкие фонды уходят из Грузии: Что означает кризис в отношениях Берлина и Тбилиси
В Грузии прекратили свою деятельность два немецких фонда — Фонд Конрада Аденауэра и Фонд Фридриха Науманна, работавшие в стране более двух десятилетий.
Причиной стал закон «О грантах», согласно которому иностранным фондам для осуществления деятельности в Грузии требуется разрешение правительства. Упомянутые фонды это разрешение получить не смогли и заявили о своем уходе из Грузии.
Еще два немецких фонда, Фонд Генриха Бёлля и Фонд Фридриха Эберта, после паузы возобновили работу — по крайней мере, пока.
- ЕC рассмотрит возможность пересмотра своей политики в отношении Грузии. Что изменится в январе?
- В Грузии остановили работу все четыре немецких фонда. ALDE призывает ЕС ввести санкции
- «Новые законы в Грузии уничтожают независимые организации гражданского общества» — Human Rights Watch
Проблемы немецких фондов рассматриваются в Грузии не в узком контексте, а как очередной результат репрессивного законодательства и наглядный пример зашедших в тупик грузино-германских отношений.
Германия стала одним из первых государств, поддержавших и болевших за Грузию с первых же лет обретения ею независимости. Но в последние несколько лет отношения между Грузией и Германией ухудшаются.
Кризис особенно усугубился в 2024 году, после того как решение грузинских властей о приостановке евроинтеграции, принятие ими репрессивных законов и разгон акций протеста вызвали резкую критику со стороны правительства Германии.
На эту критику грузинские власти ответили очернением посла Германии и страны в целом. В ответ Германия ввела визовые ограничения для некоторых представителей правящей партии «Грузинская мечта». Также были приостановлены запланированные проекты развития с правительством Грузии на сумму 237 миллионов евро.
Германия для Грузии — не просто страна-партнер. Нужно учитывать, что она является одним из важнейших политических игроков внутри Евросоюза, кандидатом на вступление все еще остается Грузия. А потому ухудшение грузино-германских отношений означает не только дипломатические разногласия.
Чем занимались немецкие фонды в Грузии
Все четыре немецких фонда работали в Грузии с начала 2000-х годов. Их целью была поддержка демократического развития страны и укрепление гражданского общества. Фонды сотрудничали с государственными ведомствами, гражданским сектором, молодёжью, исследователями, женщинами, группами меньшинств. Их деятельность охватывала множество направлений, они реализовали в стране десятки проектов, бенефициарами которых стали сотни людей.
Доктор филологических наук Деа Метревели на протяжении многих лет возглавляла госучреждение «Центр книги». По ее словам, без помощи немецких фондов им было бы очень трудно попасть, к примеру, на престижную Франкфуртскую книжную ярмарку, участие в которой Грузии и грузинских авторов в своё время стало большим достижением:
«В 2018 году, когда мы готовились к этой ярмарке, у этих фондов уже была подготовлена почва для нашего участия. Они содействовали нам в организации различных мероприятий. Этот огромный успех во многом был заслугой сотрудничества с этими фондами», — вспоминает Деа Метревели.
Лектор Государственного университета Илии Гиорги Бутикашвили 12 лет проработал менеджером программ в представительстве Фонда Конрада Аденауэра на Южном Кавказе.
Он вспоминает, например, совместные грузино-абхазские проекты и диалог религиозных конфессий, реализация которых стала возможно лишь благодаря поддержке этого фонда. И, по его словам, во всех этих проектах были задействованы грузинские государственные ведомства:
«Когда, например, начинались проекты с абхазами, всё согласовывалось с Министерством примирения. Всё планировалось исходя из государственной стратегии. Германия продвигала не свой интерес, а реализовывала то, в чём заключался интерес Грузинского государства. Тот ресурс, которого не было у государства, вкладывало правительство Германии».
Деа Метревели тоже помнит конкретный проект, связанный с абхазами — издание совместного сборника произведений современных грузинских и абхазских писательниц на грузинском и абхазском языках, который стал один из последних проектов, реализованных при помощи «Фонда Аденауэра»:
«Представьте — в одной книге вместе представлены четыре современные грузинские писательницы и четыре абхазские писательницы, живущих в Сухуми. Они работали вместе в течение одного года, вместе обсуждали концепцию издания, подружились»
На протяжении многих лет в разное время со всеми четырьмя немецкими фондами сотрудничала также «Лаборатория исследования советского прошлого» (SOVLAB). Исследователь организации, историк Иракли Хвадагиани говорит, что с помощью этих фондов они смогли издать целый ряд публикаций о советско-российской оккупации и терроре, истории о судьбах множества людей:
«Фактически с 2012 года государство придерживалось пассивно-агрессивной позиции: у него не было никакой повестки в сфере политики памяти, напротив, двери были широко открыты для российской дезинформации. Затем уже, с конца 2010-х годов, они перешли к агрессивной фазе: атаки на нас, на гражданское общество, закрытие архивов. И в этих условиях мы работали, фактически, только благодаря этим фондам»
По словам Хвадагиани, они восполняли и компенсировали тот вакуум, который российский режим создавал в сфере памяти, исследования и преподавания современной истории. Этого всего не было бы, если б не поддержка и помощь немецких партнеров.
Помимо деятельности этих фондов внутри страны, также при поддержке немецкого правительства сотни молодых людей из Грузии получали высшее образование в Германии. Один из них — Мамука Андгуладзе, председатель «Коалиции за адвокацию медиа», который благодаря финансированию немецкой программы DAAD получил степень доктора медиаправа в Германии:
«Для меня было очень важно, что представилась возможность учиться в Германии. И такая возможность была у огромного количества молодых людей. А куда потом девались эти знания? Возвращались в нашу страну. Ты получаешь образование и возвращаешься, чтобы построить в своей стране лучшие институты, лучший суд, чтобы проводились лучшие выборы»
Почему проблема фондов — это не только проблема фондов
Бывший министр обороны Грузии, а ныне руководитель организации «Гражданская идея» Тина Хидашели считает, что проблему немецких фондов не следует рассматривать исключительно как результат репрессивного законодательства.
На ее взгляд, это первый наглядный пример ухудшившихся отношений Грузии с Германией. Она говорит, что Германия исторически, еще с начала 20 века, была своеобразной опорой для развития грузинского государства. Грузинская государственность основана именно на немецком законодательстве, немецком праве и институциональном устройстве. Грузинские политики всех поколений придавали особое значение отношениям с Германией, а сейчас сложилась исключительная ситуация.
Для Гиорги Бутикашвили это является ясным подтверждением попытки укрепления автократии в Грузии:
«Ликвидация [зарубежных] фондов была последним этапом и в России, и в Беларуси, и в Азербайджане, когда власти решили окончательно консолидировать автократию. Это симптом, который характеризует автократические режимы», — подчеркивает Бутикашвили.
Что означает для Тбилиси напряженность в отношении с Берлином?
По оценке Иракли Хвадагиани, кризис в отношениях с Германией означают, что Грузия остается за железным занавесом:
«Это продолжение той империалистической, агрессивной политики, которую вела Россия, в том числе в советский период. Ее сфера влияния, ее территория — а именно так она видит большую часть Евразии — должна находиться за железным занавесом. Никакого внешнего влияния, никаких связей, никакого сотрудничества»
Тина Хидашели, в свою очередь, не считает, что именно Германия была особой мишенью для правительства «Грузинской мечты», напоминая, что аналогичную риторику они озвучивали также в адрес других европейских стран. Однако для нее это опасный знак.
«Мы говорим о стране, которая является членом Большой семерки. О стране, которая является самой сильной экономически или по любым другим параметрам. Кроме того, после Брекзита Германия стала самым важным игроком в Евросоюзе. Самым авторитетным в мировом масштабе, когда дело касается европейской политики», — говорит Хидашели.
Она вспоминает, как в 2008 году Германия заблокировала движение Грузии в НАТО. Поэтому логично и естественно, что государственная политика Грузии всегда была нацелена на налаживание и выстраивание хороших отношений с Берлином:
Вето Германии, сопротивление Германии означают, что у нас нет не то что шанса попасть в какую-либо волну расширения, а вообще нет шанса наладить серьезные отношения ни с Евросоюзом, ни с НАТО.
При этом грузино-германские отношения зашли в тупик на фоне того, что профессиональные и карьерные шаги первых лиц Грузии связаны именно с Германией.
Председатель грузинского парламента Шалва Папуашвили в 2003-2020 годах работал в Обществе по техническому сотрудничеству Германии (GTZ) и Обществе по международному сотрудничеству Германии (GIZ), в том числе на позиции руководителя грузинской команды.
Премьер-министр Грузии Иракли Кобахидзе получил степень доктора права в Университете имени Генриха Гейне в Дюссельдорфе.
Еще один член «Грузинской мечты» и председатель парламентского комитета по иностранным делам Николоз Самхарадзе тоже учился в Германии как раз по стипендии Фонда Конрада Аденауэра — в 2003 году благодаря финансированию этого фонда он получил степень магистра европейских исследований в Ганноверском университете.
Для Тины Хидашели связи членов грузинского правительства с Германией являются главной причиной нынешних бед:
«[Основатель «Грузинской мечты»] Бидзина Иванишвили требовал от них «замять»/«наладить» вопросы с Германией, чего они не смогли сделать. И это впоследствии переросло в агрессивную риторику», — полагает Хидашели.
Она добавляет, что, если Грузия хочет чего-то добиться в контексте Евросоюза или НАТО, очень важно, чтобы Берлин был на стороне Тбилиси. Иначе это невозможно. Но именно этого, по ее мнению, хочет «Грузинская мечта»:
«Это и есть их задача — упустить возможность европейской интеграции и выставить все так, будто они в этом не виноваты»
