Нападет ли Азербайджан на Иран? — О заявлении газеты The Washington Post
Нападет ли Азербайджан на Иран
В аналитической статье газеты The Washington Post, которую считают близкой к Белому дому, утверждается, что если внутренняя ситуация в Иране перерастет в насильственный конфликт, Азербайджан может быть вынужден вмешаться для защиты своих соотечественников.
Подобный сценарий на первый взгляд выглядит радикальным, однако он опирается на определенные основания. Прежде всего обращают на себя внимание статистические данные: численность этнических азербайджанцев, проживающих в Иране, превышает их количество в Азербайджане. Согласно официальному исследованию иранского правительства, азербайджанцы составляют около 23% населения страны, то есть примерно 20 млн человек.
Это многочисленное сообщество сосредоточено на северо-западе Ирана, в провинциях, граничащих с Азербайджаном и Турцией. На протяжении многих лет иранские азербайджанцы считались более тесно интегрированными в государство по сравнению с другими этническими группами, однако в последнее время признаки недовольства усиливаются. Они все активнее следят за турецкими и азербайджанскими медиа, проявляют растущий интерес к своим тюркско-азербайджанским корням и требуют обучения в школах на родном языке.
Используемые в материале JAMnews термины и топонимы, а также изложенные мнения и идеи отражают исключительно позицию автора или конкретного сообщества могут не совпадать с точкой зрения JAMnews и его отдельных сотрудников.
Есть ли у Баку намерение вмешаться в дела Ирана?
Президент Ильхам Алиев, комментируя ситуацию вокруг Ирана в напряженном 2022 году, подчеркнул, что в то время как в Азербайджане обеспечено право на образование на родном языке для этнических меньшинств, включая русскую и грузинскую общины, азербайджанцам в Иране такие возможности не предоставляются, что он назвал несправедливостью. Он подверг критике запрет азербайджаноязычных школ в Иране и заявил, что считает вынесение этого вопроса на повестку своим суверенным правом.
Иранская сторона, в свою очередь, расценивает подобные заявления как вмешательство во внутренние дела.
Алиев отверг эти обвинения, заявив, что «Азербайджан никогда не вмешивался и не будет вмешиваться во внутренние дела других государств». Таким образом, несмотря на то что Баку на официальном уровне выражает обеспокоенность ситуацией в Иране, юридически о намерении военного вмешательства речь не идет.
В то же время руководство Азербайджана не скрывает, что внимательно следит за судьбой азербайджанского населения на северо-западе Ирана, эту территорию в Баку называют «Южным Азербайджаном». Приведенное выше заявление Ильхама Алиева о том, что «мы сделаем все возможное для защиты светского образа жизни наших соотечественников», в некоторых правительственных кругах Азербайджана было воспринято как своего рода доктрина.
Эта доктрина предполагает, что в случае необходимости поддержка «южноазербайджанских» тюрков может осуществляться посредством гуманитарного вмешательства или политико-дипломатической поддержки.
Хотя в Конституции и законодательстве Азербайджана отсутствует прямая норма о защите соотечественников за рубежом, в национальной идеологии страны иранские азербайджанцы рассматриваются как историко-культурная диаспора, по аналогии с подходом «одна нация, два государства» в отношении Турции.
В публикациях азербайджанских медиа на эту тему подчеркивается, что языковые, религиозные и культурные связи с населением численностью 30–40 млн азербайджанского происхождения, проживающим в Иране (такую численность приводят некоторые источники), настолько прочны, что Азербайджан не может оставаться безучастным.
Политика, проводимая иранскими властями в отношении этого сообщества на протяжении многих лет, включая запрет обучения на родном языке, аресты и казни азербайджанских активистов, в Азербайджане это однозначно осуждается и вызывает серьезную обеспокоенность. Официальный Баку стремится поднимать эти вопросы по дипломатическим каналам, одновременно избегая открытой военной риторики.
Позиция провластных экспертов
В настоящее время в азербайджанском публичном пространстве практически не звучат независимые экспертные мнения по иранскому вопросу; политические комментаторы, выступающие в медиа, в основном придерживаются провластной позиции. Эти эксперты анализируют действия Тегерана и выдвигают прогнозы относительно возможных шагов Баку, однако их оценки в значительной степени совпадают с официальной линией.
Политолог Фикрет Садыгов предупреждает, что обстановка на Ближнем Востоке обострилась, и в случае расширения конфликта Азербайджан должен принять превентивные меры для обеспечения собственной безопасности. По его словам, если США или Израиль нанесут по Ирану военные удары и это приведет к затяжному конфликту, поток беженцев из Ирана в соседние страны, включая Азербайджан, станет неизбежным.
В такой ситуации, подчеркивает Садыгов, «в случае возникновения форс-мажорных обстоятельств официальный Баку предпримет адекватные шаги». Хотя не уточняется, что именно подразумевается под этими «адекватными шагами», эксперт отмечает, что речь может идти как о готовности к защите границ, так и об управлении возможной миграцией соотечественников с юга. Иными словами, азербайджанское государство должно быть готово к возможной военно-политической чрезвычайной ситуации на границе с Ираном.
Еще дальше в своих оценках идет российский аналитик Сергей Марков, известный своей близостью к властям. В интервью порталу Modern.az он фактически воспроизводит сценарий The Washington Post: по мнению Маркова, если ситуация в Иране выйдет из-под контроля и страна начнет распадаться, Азербайджан не сможет остаться безучастным к судьбе миллионов своих соотечественников в «Южном Азербайджане».
Он прямо заявляет, что в случае начала вооруженных столкновений или процесса распада внутри Ирана Азербайджан может быть вынужден занять более активную позицию для защиты азербайджанского населения, проживающего вдоль его южных границ. Марков перечисляет несколько возможных сценариев:
- сохранение южных азербайджанцев в составе Ирана;
- провозглашение независимого государства Южный Азербайджан;
- объединение Юга с Северным Азербайджаном (Азербайджанской Республикой);
- создание временного конфедеративного союза между Южным Азербайджаном и Баку в переходный период.
По его словам, каждый из этих вариантов является крайне сложным и чувствительным. Подобная трансформация означала бы изменение границ в регионе и, соответственно, могла бы вызвать цепную геополитическую реакцию.
Марков предупреждает, что развитие событий может быть очень стремительным, и Баку уже сейчас следует быть готовым к различным политико-дипломатическим и военным сценариям.
Сергей Марков считается одним из кремлевских идеологов, и его заявления могут отражать позицию российских политических кругов. Именно поэтому одним из ключевых акцентов в его рассуждениях является роль Москвы.
Региональные риски и возможные последствия
Открытый вооруженный конфликт между Азербайджаном и Ираном не будет лишь двусторонней проблемой. Подобная война неизбежно втянет в себя и другие региональные и глобальные силы.
The Washington Post отмечает, что сегодня Азербайджан является восходящей силой в регионе благодаря сильной армии, соответствующей стандартам НАТО, глубокой военной кооперации с союзной Турцией и тесному партнерству с Израилем в сфере безопасности. Это означает, что в случае начала серьезного кризиса в Иране Баку не предпринял бы никаких шагов против Тегерана без открытой поддержки Анкары и, вероятно, скрытой разведывательной помощи со стороны Израиля.
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно заявлял, что безопасность Азербайджана и его границы являются для Турции красной линией. В этом контексте неслучайно, что международные наблюдатели отмечают: как только возрастает напряженность внутри Ирана или на границе с Арменией, армии Азербайджана и Турции проводят совместные учения, демонстрируя силу. Подобные сигналы «плечом к плечу» призваны продемонстрировать Тегерану серьезность альянса Анкара–Баку.
Однако сил, выступающих против потенциальной военной эскалации на иранском направлении, также немало. Прежде всего Россия открыто демонстрирует, что не заинтересована в распаде Ирана. Кремль выразил дипломатическую поддержку тегеранскому режиму и заявил, что выступает против внешнего вмешательства, направленного на подрыв стабильности в Иране. Российский эксперт Сергей Марков также напоминает, что Москва постарается сделать все возможное для сохранения территориальной целостности Ирана и не намерена допустить его распада.
Одна из причин заключается в том, что Иран является важным союзником России на Ближнем Востоке, другая связана с возможным вакуумом силы, который возникнет в регионе в случае его распада. Российские стратеги опасаются, что ослабление Ирана может привести к установлению полного турецко-западного доминирования на Южном Кавказе, что противоречит интересам Кремля в регионе.
Также следует учитывать, что в случае реализации сценария этнической фрагментации внутри Ирана его цепная реакция может распространиться и на другие многонациональные государства.
Турция, как и Иран, является многоэтничным государством; в частности, остается чувствительным курдский вопрос, и на фоне возможного падения тегеранского режима трудно прогнозировать, насколько далеко может зайти волна этнического сепаратизма. США и Европа в принципе заинтересованы в демократических изменениях внутри Ирана, однако к перспективе его распада по югославскому сценарию относятся с осторожностью.
The Washington Post пишет, что для Вашингтона внезапный крах тегеранского режима создал бы в регионе масштабную неопределенность; поэтому США в настоящее время стремятся быть готовыми одновременно как к сценарию договоренностей с Ираном, так и к сценарию давления, в зависимости от развития ситуации.
Это означает, что Запад не станет открыто призывать Азербайджан «начать войну против Ирана». Напротив, Госдепартамент США неоднократно заявлял, что, выражая солидарность с Азербайджаном в вопросах безопасности границ с Ираном (в частности, звучали заявления о поддержке Баку в случае военного вмешательства Ирана в районе «Зангезурского коридора»), он считает, что судьбу тегеранского режима в первую очередь должны решать сами иранцы.
В итоге ответ на вопрос «Нападет ли Азербайджан на Иран?» напрямую зависит от процессов, происходящих внутри самого Ирана, и от баланса сил между региональными игроками. В настоящее время ни Баку, ни Тегеран не заинтересованы в открытой войне. Обе столицы хорошо понимают, что подобное противостояние стало бы катастрофическим сценарием и может выйти из-под контроля, распространившись на более широкий регион.
При этом реальность такова, что отношения между двумя странами крайне напряженные, а уровень взаимного недоверия достиг пика. Тегеран в интересах выживания своего режима будет и далее представлять Азербайджан как «пособника внешних врагов». В свою очередь, можно предположить, что Баку будет мобилизовывать свои возможности под предлогом защиты собственных интересов в сфере безопасности и «голоса соотечественников».
В текущей ситуации Азербайджан не намерен в одиночку начинать войну с Ираном. Наиболее реалистичным сценарием в случае начала масштабного внутреннего конфликта в Иране может стать попытка Азербайджана при открытой поддержке Турции создать зону безопасности вдоль своей границы и под предлогом гуманитарного вмешательства установить временный контроль над регионом Южного Азербайджана.
Это возможно лишь при определенных условиях, то есть при фактическом параличе центральной власти Ирана. В противном случае напряженность между Азербайджаном и Ираном в краткосрочной перспективе, скорее всего, будет сохраняться преимущественно в плоскости информационной войны, разведывательного противостояния и дипломатического давления.
Нападет ли Азербайджан на Иран
