Мнение: кто заплатит за свет для Абхазии?
«Энергетика должна стать локомотивом для экономики Абхазии«, — говорил Сергей Багапш, когда был президентом Абхазии [2005-2011 годы, JAMnews].
С тех пор президентами успели побыть Александр Анкваб и Рауль Хаджимба, сменились несколько правительств — но «локомотив» как стоял покрытый ржавчиной на запасном пути, так и продолжает стоять.
Осенью 2019 года во время президентской кампании была попытка со стороны одного из кандидатов в президенты Алмаса Джапуа (он же председатель парламентской комиссии по расследованию деятельности в энергетической сфере) развернуть энергетическую тему.
• Чем Абхазия отличается от Швейцарии?
• Откуда в Абхазии рабочие из Северной Кореи, и почему Россия нарушает санкции ООН
Однако все кончилось на том, что Джапуа обвинил лидеров Абхазии и руководство «Черноморэнерго» (и прошлое, и настоящее) в неэффективности и фактически в причастности к коррупции. Те в ответ сказали: «Сам дурак» — и разговора не получилось.
Впрочем, у жителей Абхазии в контексте выяснений отношений появилась возможность узнать об абхазской энергетике немного больше, чем это было раньше.
Раньше было по-другому: обыватель выслушивал от властей лекцию на заданную энергетическую тему с заранее проставленными акцентами, которые подавались в качестве не требующей доказательств аксиомы.
Главная идея этой «аксиомы» заключалась в том, что энергетическая отрасль в Абхазии убыточна, в нее надо вкладывать огромные деньги (что, в общем-то, и делалось в последние годы), но даже при этом прибыльной она никогда не станет.
Отдельным аспектом «аксиомы» звучала информация про Ингур ГЭС.
Это единственный совместный грузино-абхазский проект. Стороны вместе управляют ГЭС и делят электричество, которое она производит, что делает необходимым сотрудничество и регулярные контакты.
• Как в Армении и в Азербайджане играют в войну
До сих пор власти Абхазии утверждали, что за исключением плотины, которая находится на грузинской стороне, вся ГЭС принадлежит Абхазии. При этом за генерацию Абхазия не платит, хотя потребляет 40 процентов вырабатываемой энергии.
Сейчас вот все это поставлено под сомнение:
• и официальная принадлежность станции Абхазии (нет ни одной бумаги, которая свидетельствовала бы об этом);
• и реальное количество потребляемой энергии;
• и официальный диагноз в неизлечимой убыточности энергетической сферы.
Между тем, большие люди готовятся к схватке.
Ингур ГЭС осенью 2020 года собирается встать на долгосрочный ремонт — со всеми вытекающими из этого процесса проблемами по энергоснабжению.
Пока неизвестно, кто будет питать Абхазию электроэнергией во время простоя Ингур ГЭС, и что самое главное – кто будет платить по этим энергосчетам.
Все понимают, что тариф за закупленную извне электроэнергию будет заметно другим, чем ныне существующий – 40 копеек [около 6 центов] для частных лиц и 80 копеек [около 12 центов] для юридических лиц.
Все понимают, что тариф увеличится в разы.
Предыдущая остановка этой гидроэлектростанции всего на три недели обошлась бюджету Абхазии почти в полмиллиарда рублей [около $8 млн.]. Они тогда ушли на оплату российской энергии по российским тарифам, которые в десять раз превосходят абхазские.
Да, эти деньги напрямую из абхазской казны не вытащили, их взаимозачетом списали с той финансовой помощи, что Россия ежегодно предоставляет Абхазии. И тем не менее по факту это были деньги республики.
Новая остановка работы Ингур ГЭС обойдется бюджету примерно в 3,5 миллиарда рублей [около $55 млн.].
Эта сумма в полтора раза больше всей российской дотации Абхазии на 2020 год.
Каким образом бюджет закроет эту огромную дыру, пока никто не знает. Но и предполагать не надо — и так понятно, что пережить последствия этой остановки ГЭС без осложнения внутриполитической ситуации в Абхазии не получится.
Между тем, станция, которой уже идет пятый десяток, будет ремонтироваться на деньги Европейского банка реконструкции и развития, и этого «политического» кредита хватит лишь на латание «дыр», то есть на частичный ремонт деривационного тоннеля.
Капитально модернизировать Ингур ГЭС мешает одно обстоятельство — отсутствие четкого юридического оформления станции, которое не вызывало бы претензий ни у одной из сторон – ни у грузин, ни у абхазов.
Грузия, конечно, имеет весь необходимый пакет оформленных своим министерством юстиции документов по Ингур ГЭС и она регулярно заявляет, что станция принадлежит ей. Однако, несмотря на этот официоз, там понимают, что юридический статус станции, когда плотина на грузинской стороне, а «рубильник» находится в Абхазии, весьма спорный.
Под этот спорный статус ни один коммерческий банк не даст серьезных денег ни на частичный ремонт, ни тем более на полную модернизацию.
Да, до сих пор действует «джентльменское соглашение» между Тбилиси и Сухумом о разделе вырабатываемой энергии по формуле «60 на 40», и она с разными оговорками так или иначе продолжает работать. Но под него кредит на станцию ни один коммерческий банк не даст.
Политический тоже наверняка не дали бы, если не существовала бы угроза глобальной катастрофы для региона в случае большой аварии на Ингур ГЭС.
Менять сложившийся годами порядок вещей, то есть оформить Ингур ГЭС в качестве совместного грузино-абхазского предприятия ни в Тбилиси, ни в Сухуме не собираются.
В Грузии не пойдут на это по политическим соображениям, ибо это означало бы косвенное признание абхазского суверенитета.
Абхазию же не устраивает экономический аспект. Оформление грузино-абхазского предприятия автоматически влечет ответственность за содержание ГЭС. Абхазия и за генерацию не платит, а тут еще нести расходы по самой станции?
Но самый большой мотив сопротивляться у обеих конфликтующих сторон существует исключительно на уровне элит.
Они об этом, конечно, вслух даже на смертном одре не сознаются, но четкое юридическое оформление Ингур ГЭС поставит крест на всякого рода теневых схемах, которые априори не могут не присутствовать, на предприятии с такой конфликтной спецификой.
Ведь на конфликте можно не только терпеть убытки, но и заработать.
