Возвращение Абхазии мирным путем — что оппозиционер Ника Гварамиа предлагает грузинской политике
Мирное возвращение Абхазии Грузии
Основой для урегулирования абхазского конфликта могут стать не война и не разговоры о прошлом, а европейская интеграция Грузии, ее экономическое развитие и общие интересы в сфере безопасности. Об этом в интервью телекомпании Formula заявил оппозиционный политик Ника Гварамиа.
Гварамиа считает, что Грузия должна преодолеть травматичную ситуацию, сложившуюся после войны. В то же время страна должна стать привлекательным политическим и экономическим пространством для абхазов.
Ключевыми элементами этой стратегии он называет вступление в ЕС, развитие порта Анаклия и усиление роли Грузии в «Среднем коридоре».
Интервью Гварамии уже вызвало общественный резонанс. По мнению многих зрителей, политик вышел за рамки традиционной риторики, предложив рациональную и прагматичную парадигму урегулирования конфликта, что является редкостью для грузинского политического пространства.
Личные воспоминания о Сухуми и стратегическое значение Абхазии
Нике Гварамии было 16 лет, когда он покинул Сухуми. В одном из интервью он отметил, что прожил в Тбилиси вдвое дольше, чем в Сухуми. Тем не менее, он по-прежнему считает Сухуми своим родным городом.
Для него Абхазия — это и родина, и территория, имеющая для Грузии особое стратегическое значение. Гварамиа не рассматривает этот вопрос исключительно с позиции вынужденного переселенца.
По его словам, географическое положение Абхазии, наличие выхода к Черному морю и экономический потенциал отличают этот конфликт от других конфликтов на постсоветском пространстве.
В то же время, по его оценке, война 2008 года продемонстрировала и стратегическую важность Цхинвальского региона: блокирование главной транспортной магистрали страны со стороны этой территории привело к разделению страны надвое и поставило под угрозу сообщение между восточной и западной частями Грузии.
Гварамия говорит, что пережитое им во время войны и вынужденное переселение долгое время не позволяли ему смотреть на абхазскую проблему без эмоций. Он также вспоминает свидетельства о преступлениях, совершенных в Абхазии, с которыми ему приходилось работать в прокуратуре.
Однако, по его словам, в последние годы он пришел к выводу, что подход, основанный исключительно на травме, делает поиск решения невозможным:
«Травмы очень важны, это историческая память… но травматические воспоминания опасны: они таят в себе угрозу, действуют как петля — не дают двигаться вперед и блокируют развитие».
Травма, страх войны и правительственная риторика
По словам Гварамии, «Грузинская мечта» превратила общественную травму от войны в постоянный страх. В результате стремление восстановить территориальную целостность сменилось установкой «лишь бы не было войны».
Он отметил, что сам долгие годы подходил к абхазскому вопросу с позиций гнева и непримиримости. Он считал диалог с абхазами невозможным и видел решение проблемы в применении силы. Позднее он пришел к выводу, что такой подход вредит стране.
«К сожалению, действия «Грузинской мечты» привели не к позиции «это моя страна, и я буду бороться до конца», а к установке: «я не хочу войны, войны быть не должно»».
Гварамиа считает стремление избежать войны естественным. У населения Грузии есть непосредственный опыт пережитого в 2008 году конфликта: люди в прямом эфире видели бомбардировки городов, гибель людей и падение бомб на свою страну.
Однако, по его мнению, проблема возникает тогда, когда правительство использует этот опыт как инструмент политического контроля. Постоянные напоминания обществу об угрозе новой войны подталкивают людей к бездействию, вместо того чтобы побуждать их искать решение проблемы.
По его оценке, грузинское общество хочет вернуть Абхазию, но не ценой войны. Политикам следует учитывать оба этих настроения одновременно, считает Гварамиа.
«Если мы хотим работать с этими людьми и считаем себя политиками, мы должны понимать: их тоже волнует судьба Абхазии, но войны они не хотят».
По словам Гварамии, военный путь сегодня неприемлем не только из-за позиции общества. У Грузии нет для этого необходимых ресурсов, поэтому заявления о войне, не подкрепленные реальной оценкой возможностей, не могут лечь в основу ответственного политического плана.
Он отмечает, что эмоциональная связь с Абхазией у молодого поколения постепенно ослабевает, и называет это одним из главных вызовов:
«По сути, если мы утратим Абхазию в своей памяти, это будет означать и реальную потерю территории».
На его взгляд, со временем одной лишь памяти о прошлом будет недостаточно для сохранения идеи территориальной целостности.
Пример Пашиняна и преодоление травмы
Гварамиа приводит в пример премьер-министра Армении Никола Пашиняна как человека, сумевшего преодолеть груз травматичной исторической памяти. По его оценке, Пашинян попытался отделить будущее государства от исторических и территориальных претензий.
В этом контексте Гварамиа говорит об изменении отношения Армении к вопросам, связанным с Араратом и Карабахом.
По его мнению, целью этой политики было освобождение от российского влияния и создание новых экономических возможностей для страны:
«Такие перемены требуют десятилетий, но Пашинян осуществил их в кратчайшие сроки. Он убрал изображение Арарата с печати и заявил, что это часть нашей истории, но не часть нашей географии.
Если мы хотим проблем с Турцией, то давайте продолжать изображать Арарат, но тогда мы останемся бедными и зависимыми от России. Если же мы этого не хотим, то давайте договоримся и уберем с печати Арарат, который на самом деле находится не на нашей территории.
Тогда улучшатся наши отношения и с Турцией, и с Азербайджаном. У нас будет больше денег, появится перспектива движения в сторону Европейского союза, и мы больше не будем связаны с Россией».
При этом Гварамиа подчеркивает юридическое различие между Абхазией и Карабахом. Он отмечает, что международное сообщество признает Абхазию территорией Грузии, тогда как Карабах не был признан частью Армении.
Но для него главное — не статус этих территорий, а политическое влияние травматичных воспоминаний и возможность освободиться из их плена.
Европейский союз как центр притяжения для Абхазии
По мнению Гварамии, основой для сближения с абхазами на первом этапе должна стать взаимная потребность, а не риторика о взаимной любви. Он считает, что с учетом настроений, сложившихся после войны, подобные призывы не соответствуют действительности и правда заключается в том, что сегодня абхазы и грузины не испытывают любви друг к другу:
«Мы лжем, говоря, что мы братья… Мы их сейчас не любим; мы не можем любить людей, которые убивают наших соседей. Но нам следует задуматься о том, что в данный момент мы нужны друг другу с прагматической точки зрения».
В то же время Гварамиа подчеркивает, что абхазы не питают теплых чувств и к россиянам:
«Абхазы — это не тот народ, который любит русских, и никогда таким не был; на то есть вполне рациональная причина. Русские считают их людьми третьего сорта, грузины же так не считают — и абхазы это прекрасно чувствуют».
Гварамиа представляет себе Грузию, ставшую членом ЕС, как привлекательную для абхазов страну. В таком государстве были бы доступны европейские паспорта, свобода передвижения, развитая экономика и институциональные гарантии защиты прав меньшинств.
По его мнению, участие ЕС также открыло бы финансовые возможности для восстановления Абхазии. При этом гарантии безопасности обеспечивались бы не российским военным присутствием, а международными и европейскими институтами.
В рамках этой модели абхазы не должны становиться гражданами Грузии второго сорта; они должны обладать полноценным политическим и гражданским статусом:
«Мы предлагаем абхазам хорошую жизнь — а разве найдется хоть один абхаз, который отказался бы от хорошей жизни? Но мы не предлагаем этого ценой превращения его в человека второго сорта. Нет, он должен быть полноправным гражданином Грузии».
Гварамиа полагает, что грузинам и абхазам потребуется несколько десятилетий, чтобы вновь привыкнуть друг к другу. На первом этапе основой отношений могло бы стать взаимовыгодное экономическое сотрудничество.
Анаклия и Средний коридор
Ключевым элементом стратегии Гварамии является глубоководный порт Анаклия. Он рассматривает Анаклию как потенциальный экономический «центр притяжения» для Абхазии.
По его замыслу, Грузия должна стать важным звеном Среднего коридора, связывающего Центральную Азию с Черным морем. Этот маршрут соединил бы Европу с рынками и ресурсами Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и других стран региона.
Гварамиа особо выделяет редкоземельные металлы и литий. По его оценке, значимость этих ресурсов растет, а странам Центральной Азии необходим альтернативный путь выхода на западные рынки, поскольку существующие маршруты зависят от России, Китая или Ирана.
«Главное для меня — это членство в ЕС и развитие Среднего коридора. Я использую именно это слово — развитие. Нам необходимо развивать это направление».
По его мнению, порт Анаклия следует строить с привлечением западного капитала, а в управлении им должны участвовать американские, британские и европейские структуры. В таком случае порт перестанет быть просто экономическим объектом и сможет стать дополнительной гарантией безопасности Грузии:
«Ничто не защищается западным миром так ревностно, как собственность: ни международные договоры, ни обязательства по обеспечению безопасности, ни уставы каких-либо альянсов. Нет, именно собственность пользуется наибольшей защитой в любом западном обществе».
Гварамиа также считает, что для развития Анаклии необходима демократическая система управления. Крупный международный инвестор не станет реализовывать долгосрочный проект в условиях коррупции и отсутствия прозрачности.
Именно поэтому западный инвестор рассматривает строительство порта, европейскую интеграцию, демократизацию и восстановление территориальной целостности как части единой стратегии.
По мнению Гварамии, в будущем в это экономическое пространство может быть включен и порт Очамчира. Таким образом, сотрудничество с Грузией станет отвечать экономическим интересам Абхазии.
Пределы компромисса и модель управления
В интервью Гварамиа заявляет, что урегулирование конфликта невозможно без взаимных уступок. Однако он не называет конкретную модель возможного политического управления.
В ходе беседы обсуждался опыт Ливана, Боснии, Северной Ирландии и Кипра. Некоторые из этих примеров демонстрируют, что распределение должностей и полномочий по этническому признаку может привести к неэффективности государственной системы.
Гварамиа не исключает, что соглашение может затронуть вопросы особого правового статуса Абхазии, распределения властных полномочий, возвращения перемещенных лиц и имущественные вопросы:
«Примирение невозможно без уступок».
В то же время он отметил, что Грузия является признанным государством в рамках международного права. Поэтому создание нового государства «с нуля» не должно становиться обязательным условием решения проблемы.
Гварамиа рассматривает Европейский союз как ключевую основу для возможного соглашения. По его мнению, процесс вступления в ЕС может обеспечить гарантии безопасности для абхазов при одновременном сохранении принципа территориальной целостности Грузии.
Ингурская ГЭС: горнодобывающая деятельность и обвинения в коррупции
В заключительной части интервью Гварамиа говорил о поставках электроэнергии и майнинге криптовалют в Абхазии. Он выдвинул серьезные обвинения в коррупции против правительства и лично Бидзины Иванишвили.
По словам Гварамии, значительная часть электроэнергии, вырабатываемой Ингурской ГЭС, поставляется в Абхазию бесплатно. Однако существенная доля этого ресурса расходуется не на нужды населения, а на работу майнинговых ферм:
«Им поставляют вдвое больше электроэнергии, чем им нужно, и все же они испытывают ее дефицит. Это поразительно. Почему? Потому что эта электроэнергия уходит на криптофермы — на возможность зарабатывать деньги буквально из воздуха».
По его утверждению, эта схема выгодна группировкам, действующим на де-факто территории Абхазии, российским интересам, а также лицам, связанным с правительством Грузии.
Он также подверг критике ситуацию с возможными поставками топлива в Абхазию с территории, контролируемой Грузией. По словам Гварамии, неясно, как оформляются такие грузы, кто за них платит и куда именно поступает топливо.
Согласно его оценке, существует риск того, что топливо будет использоваться для нужд российской военной инфраструктуры в Абхазии. Гварамиа также рассматривает этот вопрос в контексте войны России против Украины.
Оценка Тамты Микеладзе: важное видение и вопросы без ответов
Руководитель «Центра социальной справедливости» Тамта Микеладзе назвала это интервью выражением рационального и прагматичного политического видения. По ее словам, Гварамиа вышел за рамки устоявшейся политической риторики в отношении Абхазии и увязал вопрос территориальной целостности со стратегией развития страны.
Микеладзе особо выделяет высказывания о преодолении травматических воспоминаний, отказе от ложного выбора между войной и капитуляцией, притягательной силе Европейского союза, а также возможной роли порта Анаклия в обеспечении безопасности.
По ее мнению, важной частью интервью является задача, поставленная перед оппозицией: наряду с критикой власти, она должна предложить стране масштабный альтернативный проект.
Однако Микеладзе видит ряд проблем в подходе Гварамии. Первая из них — возможная преувеличение роли экономических интересов.
Она отмечает, что в этнополитических конфликтах экономическая выгода не всегда способна перевесить страх утраты идентичности, националистические нарративы и идею независимости.
Поэтому Тбилиси должен предложить решение вопросов, касающихся защиты абхазской идентичности, языка и политической автономии. Одного лишь обещания процветания для этого будет недостаточно.
Вторая проблема — это российский фактор. По мнению Микеладзе, модель Гварамии в значительной степени опирается на ослабление России.
Остается неясным, что произойдет, если Москва сохранит свое влияние и военные базы в регионе. В таких условиях экономическая привлекательность не может заменить собой альтернативные гарантии безопасности.
Третий вопрос касается политики преодоления травмы. Микеладзе отмечает, что подход Пашиняна вызвал серьезные внутренние разногласия в Армении.
Часть общества воспринимает его политику не как преодоление травмы, а как национальное поражение. Соответственно, подобные перемены требуют долгосрочной демократической, социальной и культурной работы с населением, затронутым конфликтом.
Четвертый вопрос касается модели разделения власти. По мнению Микеладзе, именно на этом аспекте часто спотыкались прежние форматы миротворчества. Поэтому политический статус, представительство и распределение полномочий Абхазии — это отнюдь не второстепенные детали.
Несмотря на возникающие вопросы, Микеладзе считает это интервью важной основой для общественной дискуссии. Она полагает, что и другим политикам следует предлагать демократические альтернативы, ориентированные на будущее, а не строить свою позицию на травмах прошлого и конфронтации.
Она также призывает медиа к осмотрительности. По словам Микеладзе, если «Грузинская мечта» будет использовать тему территориальной целостности для обоснования политических или экономических интересов, оппозиция должна иметь на это аргументированный ответ.
Главный посыл Микеладзе заключается в том, что дискуссия об Абхазии больше не должна сводиться лишь к воспоминаниям о войне, взаимным обвинениям и общим призывам.
Публичная политика должна давать ответы на сложные вопросы: как будет защищена абхазская идентичность, кто обеспечит безопасность, как будет распределяться власть и на каких условиях возможно создание единого политического пространства».
Мирное возвращение Абхазии Грузии
Новости, события в Грузии
