«Я похоронила мужа, но не всего». Часть тела погибшего военного больше года не могут отдать жене
история погибшего украинского военного
«Все хорошо. Завтра утром нас меняют».
Это сообщение Виктория Никитенко из Сновска Черниговской области получила от мужа Максима 25 июня 2025 года. Он уже десять суток был на позиции. Виктория ответила, что ждет.
Больше Максим не написал.
В тот день Виктория пошла в лес за грибами.
«И так вдруг защемило сердце! Такая резкая боль, которой не испытывала никогда. Просто выгорало в груди», — вспоминает она год спустя.
Дома ей позвонила свекровь: «К тебе приехали из ТЦК».
Виктории сообщили, что ее муж, стрелок-зенитчик 115-й отдельной механизированной бригады, пропал без вести возле села Новая Кругляковка Харьковской области.
«Мы с семьей рассматривали только плен», — говорит Виктория.
На следующий день ей написал командир отделения Максима. В личном разговоре он подтвердил: «Да, Кекс погиб. У нас на глазах».
Материал Громадского
Максим остался на дороге
В тот день военных должны были сменить. Но ротацию перенесли на вечер: поступил приказ забрать раненых с соседней позиции.
Там военные попали под удар российских дронов. Когда они попытались уехать на пикапе, прилетел FPV-дрон.
Максим бежал последним и не успел запрыгнуть в машину.
«Ему 43 года, он в броне и не может бегать, как мальчишка. Он прикрыл собой побратимов, и весь удар пришелся на него. Пикап помчался оттуда, все бойцы целые, а тело моего мужа осталось на дороге», — рассказывает Виктория.
● «В нашей семье воюют четверо»: история украинки Ольги Бигарь с позывным Ведьма
● Очередь на опознание тел. Украинский город Буча спустя месяц после ухода российских войск
Часть тела Максима взрывом отбросило в салон машины. Виктория до сих пор не знает, какая именно это была часть.
Побратимы наблюдали за телом с беспилотника, но забрать его сразу не могли. Российские военные следили за местностью.
Только на восьмой день четверо сослуживцев Максима ночью прошли 14 километров и вынесли его тело.
▇ «На следующий день тело Максима было уже в морге: четверо побратимов вынесли его. Я очень им благодарна».
Две части — два уголовных дела
Тело Максима пролежало под солнцем восемь дней. По действующим правилам визуальное опознание допускается, если после гибели прошло не более четырех дней. Позже личность устанавливают с помощью ДНК-теста.
Виктория узнала мужа по шраму на подбородке, зубам, обручальному кольцу, ножу, серебряному трезубцу, шеврону с группой крови и телефону. Побратимы также не сомневались, что вынесли именно Максима.
Но следствие открыло два уголовных производства: одно касалось тела, второе — его части.
Делами занимались два разных следователя. Расследование гибели Максима вел следователь из Сновска. Частью тела занималась следовательница из Днепра.
Дочь Максима и его мать сдали ДНК в Черниговской области.
Виктории сказали, что результатов придется ждать долго. Морги были переполнены. В Украину как раз доставили более тысячи тел погибших из России.
«Я так поняла, что еще год или два не похороню своего мужа. Мне сказали: “Морги переполнены, физически не успеваем, ждите, ждите”», — вспоминает она.
Женщина стала искать возможность забрать тело раньше. Ей помогла военная часть Максима.
В морге в Днепре Виктории показали фотографию. Она подтвердила, что это ее муж, хотя его лицо было обгоревшим.
После составления протокола опознания Виктория получила официальное уведомление о гибели мужа.
«Я забрала Максима и похоронила его дома, в Сновске. Я не знаю, взяли ли ДНК из тела. О части — где она хранится и что это за часть — никто не сказал до сих пор».
«Все отдадим, но подробностей не скажем»
В конце мая 2026 года Виктория пришла убрать на могиле Максима. Над кладбищем сбили дрон, его обломок сломал ей руку. Она чудом осталась жива.
Были повреждены более десяти могил военных. Могила Максима уцелела.
Через год после гибели Максима пришел результат ДНК-теста. Он подтвердил, что найденная часть тела принадлежит Максиму Никитенко.
Однако семье ее пока не отдают. Следствию необходимо сравнить этот результат с ДНК, взятым из тела.
«Хочу, чтобы ту часть отдали — целую или кремированную, — и я бы ее похоронила здесь, на кладбище. Эксгумацию, если вдруг не взяли анализ ДНК из тела, я не хочу», — говорит Виктория.
Hromadske направило запрос в Главное следственное управление Национальной полиции Украины.
В полиции ответили: если точно установлено, что части тела принадлежат одному человеку, их передают семье для захоронения. Необходимость дополнительных экспертиз, в том числе связанных с уже похороненным телом, определяется индивидуально.
Следовательница из Днепра Анастасия Остапенко сообщила редакции, что ДНК из тела Максима взяли сразу после доставки в морг.
Анализ второй части также подтвердил принадлежность Максиму. Теперь два результата должны сравнить между собой. Итог ожидают в середине октября.
«Если есть совпадение, часть тела отдадут семье. Она по моему постановлению доставляется воинской частью. Этот биологический материал будет в том виде, в каком его обнаружили на поле боя», — сказала следовательница.
В военной части Максима сообщили, что останки привезут «на щите».
На захоронении обязательно будут присутствовать его побратимы.
«Он — наш», — говорят они.
▇ Спустя больше года после гибели Максима его семья все еще ждет возможности похоронить его полностью.
Exchange
