Дело Meydan TV в Азербайджане: «Если бы я писал тексты на заказ, выбрал бы не иностранцев, а наших чиновников, готовых на все ради лестных слов»
Седьмое судебное заседание по делу Meydan TV
13 марта в Бакинском суде по тяжким преступлениям под председательством судьи Айтен Алиевой состоялось очередное судебное заседание по делу Meydan TV.
Журналистки Айтадж Тапдыг, Хаяла Агаева и Айсель Умудова сообщили, что были принудительно доставлены в суд. При этом они отметили, что при доставлении не подвергались физическому насилию.
«Мы просто сами не захотели оказывать сопротивление. Решили прийти в здание суда и остаться в комнате ожидания. Но договорились, что войдем в зал заседаний только в том случае, если нам сообщат, что нас выведут из стеклянной клетки и позволят сесть рядом с нашим адвокатом. Мы пробыли в комнате ожидания 30 минут и сказали, что не придем в зал заседаний, пока наше требование не будет выполнено. В итоге нам сообщили, что это будет обеспечено», — заявили журналистки.
Однако все трое пришли в зал суда в домашних шлепанцах в знак протеста. Хаяла Агаева также была одета в пижаму.
«Я не могу жить в доме власти и критиковать ее»
Когда началось судебное заседание, адвокат Зибейда Садыгова подала ходатайство о том, чтобы обвиняемым позволили сидеть рядом с их адвокатами. Ходатайство было удовлетворено. Затем судья отметила, что, как и было ранее согласовано с адвокатами и обвиняемыми, процесс продолжится со свободных показаний обвиняемых, и для первого выступления обратилась к Айнур Эльгюнеш. Однако адвокаты заявили, что перед началом свободных показаний у них есть несколько ходатайств.
Адвокат Назим Мусаев сказал, что суд нарушает процессуальный порядок, поскольку сначала должны быть рассмотрены ходатайства. Судья Айтен Алиева ответила ему в резкой форме, сказав: «Сядьте». После этого адвокат заявил, что в таком случае заявляет отвод судейскому составу, и попросил объявить перерыв, чтобы представить отвод в письменной форме.
«Если я заявляю отвод судье, он не может продолжать процесс», — сказал Назим Мусаев.
Однако судья не позволила адвокату заявить отвод. После этого процесс продолжился свободными показаниями главного редактора Meydan TV Айнур Эльгюнеш. Ниже приводятся некоторые фрагменты ее выступления:
«Мы, 12 человек, обвиняемся по 7 абсурдным статьям Уголовного кодекса. Я уже ровно 13 месяцев нахожусь под арестом за то, что не являюсь писцом власти. За почти год следствия они подготовили 30 томов уголовного дела и обвинительное заключение на 560 страниц. Однако в этом уголовном деле нет ни одного подлинника документа, о котором они говорят.
У вас на руках нет ничего, кроме показаний свидетелей. И мы знаем, при каких условиях давались эти показания. Даже если предположить, что какой-то мой друг по моей просьбе оказал такую поддержку. Какие у вас есть доказательства того, что это связано именно с Meydan TV? Вообще все свидетели говорят, что в разные месяцы приносили деньги для одной организации, причем суммы, которые не считаются крупными. Вы арестовали 12 человек от имени Meydan TV, и ровно половина из них вообще не имела деловых связей с этой структурой. Но даже если разделить деньги, которые якобы приносили, по месяцам, получается, что воды, которую мы носили, не хватило бы даже смыть грязь, в которую нас окунули.
Как получается, что я подписываю разные документы, и ни одна буква в подписи не отличается? Или подпись моя, но почерк не мой. Значит, выходит, что я подписала пустой бланк. Надеюсь, вы не думаете, что я настолько глупа, чтобы так поступить. А если бланк не был пустым, то зачем мне подписывать документ о деньгах, которые я не получала? В чем мог бы быть мой интерес?
В качестве еще одного факта приводится то, как записаны наши имена в приложении Getcontact. Как можно принимать за доказательство программу, в которой имя любого человека можно записать как угодно?
Расскажу немного и о нарушениях закона во время моего задержания. После того как полицейские ворвались в мой дом, меня обыскал мужчина-полицейский. Женщина-полицейский пришла примерно через час. Руководивший операцией человек на мои протесты, как попугай, отвечал только одно: «Закон нарушаем мы и сами же все решим». В доме провели обыск, но мои личные деньги не нашли. За день до этого я пересчитала их и положила в сумку для ноутбука. Они посмотрели и не увидели. Уже составлялся протокол, как вдруг мы увидели, что понятой, размахивая мешочком, в котором лежали деньги, принес его. Несмотря на мои настойчивые требования, этот факт в протокол внесен не был. Более того, сумма тоже не совпадала с той, которую я пересчитала и положила. Я несколько раз говорила об этом следователю. Понятой взял из моих денег немалую часть. Я даже видела, как внизу у лифта руководитель операции пожал ему руку и сказал, что свяжется с ним. Я поняла, что это один из «дежурных» понятых. Ни одна из этих жалоб не была приобщена к делу.
Когда журналисты в редакциях били друг друга пепельницами из-за квартир, меня уговаривали взять квартиру. Это было в те времена, когда большая часть гонорара за мои статьи уходила на оплату аренды. На одном мероприятии ОБСЕ по вопросам медиа тогдашний председатель Совета прессы, бывший депутат Афлатун Амашов сказал мне: «Принеси документы, дадим тебе двухкомнатную квартиру, собери туда свою семью, это государственная квартира, это не из чьего-то личного бюджета. Мы знаем, что ты живешь на съемной квартире, а твоя семья живет в школе». Он сказал: «Все, кто публично говорит так же, как ты, ночуют у моей двери ради квартиры». Я ответила: «Я не играю на публику, у меня нет зигзагообразной жизни, я не могу сидеть в доме власти и критиковать ее».
Я вспоминаю об этом сейчас, чтобы вы знали: если бы для меня ценности были продажными, я продала бы их уже тогда и жила бы в полном достатке. Если бы я писала тексты на заказ, зачем мне были бы иностранцы, языка которых я не знаю — я бы выбрала наших чиновников, которые готовы на все ради лестных слов.
Да, я люблю жизнь не меньше, чем вы. Но свои ценности и убеждения я люблю больше. Я и мои друзья — заключенные именно за наши убеждения.
И напоследок скажу еще одно: с детства я падала очень редко, а когда падала, всегда что-то находила на земле. Будьте уверены, и на этот раз я поднимусь не с пустыми руками!»
После того как Айнур Эльгюнеш завершила свои свободные показания, государственный обвинитель Эргин Гафаров заявил, что хочет задать ей вопросы. Эльгюнеш сказала, что не будет отвечать на его вопросы. Тогда судья предоставила слово государственному обвинителю только для того, чтобы он озвучил свои вопросы. Он задал около 20 вопросов. Среди них были такие: «Кем создан Meydan TV?», «Каковы источники финансирования?», «Приносили ли вам другие лица деньги из-за рубежа?», «Проходили ли вы государственную регистрацию и есть ли у вас журналистское удостоверение?», «Было ли на вашем телефоне зашифрованное приложение для обмена сообщениями Signal?», «По каким направлениям действовал Meydan TV?».
«По этим вопросам становится ясно, что под видом контрабанды речь идет о Meydan TV», — сказала Айтадж Тапдыг после того, как государственный обвинитель завершил свои вопросы.
«Во всех основных провластных медиа работают мои ученики»
После этого ряд адвокатов задал вопросы Айнур Эльгюнеш. Бахруз Байрамов, защищающий права Ульви Тахирова, спросил: «Чем вы занимались в Бакинской школе журналистики (BJM) и есть ли среди ваших студентов, которым вы там преподавали, те, кто сейчас работает в государственных медиа?»
Айнур Эльгюнеш в ответ сообщила, что до 2014 года преподавала там на четырех курсах.
«Позже BJM сосредоточилась на видеожурналистике, поэтому я перестала там преподавать. Потому что моя сфера это письменная журналистика. Также я была главным редактором медиасайта «var.az», созданного для выпускников. Эта деятельность прекратилась в 2014 году. Однако Ульви Тахиров мой близкий друг, поэтому я часто туда приходила.
Большинство моих студентов учились на факультетах журналистики в университетах. Эта школа журналистики сыграла флагманскую роль. После нас ANS также создал школу журналистики, но она оказалась неудачной. Затем такие структуры, как Report и APA, тоже открыли школы журналистики. Этим летом я смотрела по телевизору из следственного изолятора мероприятие в Шуше, посвященное 150-летию прессы. Там вы не найдете ни одной медиаструктуры, в которой не было бы нашего студента».
«Ульви Тахиров арестован только потому, что он мой друг»
Отвечая на вопрос Бахруза Байрамова «Какую роль Ульви Тахиров играл в деятельности Meydan TV?», Эльгюнеш заявила, что он не играл никакой роли.
«Несколько наших журналистов в предыдущие годы участвовали в открытых для всех тренингах Бакинской школы журналистики. Никакого сотрудничества у нас не было. Если бы сотрудничество было, здесь находился бы руководитель этой структуры Зардушт Ализаде, а не Ульви. Он здесь только потому, что является моим другом».
Айнур Эльгюнеш заявила, что в целом дело BJM объединили с делом Meydan TV для того, чтобы вменяемая им сумма по обвинению в контрабанде превысила 1 миллион манатов (прим. 590000 $), иначе сумма не превышала бы 173 тысячи манатов (102000 $). В этот момент слово взял и Шамшад Ага, заявив, что если бы следствие не объединило эти дела, оно не смогло бы предъявить «особо тяжкое обвинение».
«Когда следствие завершилось и я читала материалы дела, я даже спросила у следователя. Он сказал мне: «А ты на моем месте разделила бы?». Ульви никогда не занимался журналистикой. Такой организованной группы не существует, и он не является ее членом. К тому же, хотя мы и близкие друзья, наши идеологические взгляды находятся на противоположных полюсах. Он убежденный алиевец, а я убежденная противница Алиева», — добавила Эльгюнеш.
Адвокат Фатимы Мовламлы Азер Расулов спросил, были ли у его подзащитной близкие отношения с Айнур Эльгюнеш. Эльгунеш ответила, что Мовламлы однажды участвовала в тренинге, на котором она проводила мастер-класс, а также один раз звонила ей, чтобы спросить, есть ли вакансия.
«Но поскольку у нас не было вакансии, мы не смогли взять ее на работу. Фатима лишь после нашего ареста в течение двух месяцев безвозмездно оказывала Meydan TV информационную поддержку. В итоге она тоже была арестована. Пока я работала, у нее не было никакой связи с Meydan TV».
Адвокат Немет Керимли спросил, реализовывал ли его подзащитный Рамин Деко какие-либо грантовые проекты. Эльгюнеш ответила, что Рамин Деко не получал никаких грантов, и сотрудники в принципе не имели полномочий подавать грантовые заявки.
«Нам всем предъявлено обвинение в незаконном предпринимательстве. Хотя логично, что все 12 человек не могут заниматься предпринимательской деятельностью», — добавила Эльгюнеш.
После этого настала очередь обвиняемых задавать вопросы. Взявшая слово Фатима Мовламлы иронично спросила: «А теперь есть вакансия?». Эльгюнеш ответила утвердительно. Шамшад Ага спросил у главного редактора, насколько она его любит.
«Сильнее всего на свете, даже больше, чем саму себя», — ответила Эльгюнеш.
«Пусть İctimai TV в прямом эфире покажет мое выступление»
После этого слово взял Шамшад Ага и попросил выделить время для подачи ходатайств между выступлениями. Судья Айтен Алиева ответила, что он сможет подробно высказаться, когда придет его очередь давать свободные показания.
«Это такое ходатайство, которое нельзя будет выполнить, если я подам его в день своего выступления. Я требую, чтобы в день, когда я буду давать показания, İctimai TV пришел в суд и транслировал мое выступление в прямом эфире.
После моего ареста в различных медиа против меня было проведено множество кампаний по очернению. Вопросы, которые назывались тайной следствия, уже через четыре дня публиковались в медиа. Мы не могли на это ответить. Работа İctimai TV как раз и состоит в этом. Этот телеканал был создан как совместный проект Азербайджана и Совета Европы. Он должен дать нам возможность выступить перед народом. Поэтому я требую, чтобы в день моего выступления из зала суда была организована 15–20-минутная прямая трансляция».
Суд не удовлетворил это ходатайство.
«Я провожу голодовку уже 57 дней»
Нурлан Либре, взяв слово, сообщил, что уже 57 дней проводит голодовку и его состояние здоровья резко ухудшилось.
«Я обращаюсь к суду с просьбой направить письмо в следственный изолятор, чтобы меня перевели в медицинский пункт изолятора или в Лечебное учреждение Пенитенциарной службы. Меня должны содержать в месте, соответствующем санитарно-гигиеническим нормам. Кроме того, 23 февраля в изоляторе я вновь подвергся жестокому обращению».
Судья Айтен Алиева в ответ заявила, что они обратятся в следственный изолятор с просьбой провести его медицинское обследование и, если состояние здоровья будет плохим, его переведут в соответствующее учреждение. Нурлана Либре на некоторое время вывели из зала для медицинского осмотра. Вернувшись, он сообщил, что ему измерили давление и оно составило 110 на 70.
«Фактические данные подменены выводами и заключениями следствия»
После этого к трибуне для свободных показаний вышел Ульви Тахиров. Он заявил, что обвиняется по нескольким статьям как участник организованной группы, однако пятерых из 12 обвиняемых он вообще не знает и впервые увидел их лишь три месяца назад, 12 декабря, на первом судебном заседании.
«Я никогда не состоял в трудовых отношениях с людьми, находящимися здесь. Меня обвиняют в том, что я являюсь частью одной группы с ними. Но без встреч и без согласования каких-либо действий это нельзя назвать сотрудничеством.
Фактические данные подменены выводами и заключениями следствия. Все документы, указанные в материалах уголовного дела, представлены только в электронной версии. Их оригиналов не существует. Их можно сфальсифицировать как угодно. В обвинительном акте не обоснована причинно-следственная связь между моими действиями и ущербом, который, как утверждается, был нанесен государству.
Меня обвиняют в том, что я, обманывая таможенные органы и не декларируя, привозил деньги из-за рубежа. Я не привозил никаких денег. Этому нет никаких доказательств. Факты не подтверждены.
Бакинская школа журналистики восемь раз обращалась в Министерство юстиции для получения государственной регистрации, однако каждый раз получала отказ. Хотя в нашей работе присутствовала определенная коммерческая деятельность, она не была направлена на распределение прибыли. То есть мы не являемся коммерческой структурой».
«Я заместитель директора. Директор — Зардушт Ализаде»
После завершения свободных показаний Ульви Тахирова государственный обвинитель Эргин Гафаров задал ему вопросы. Они касались того, кем и когда была создана Бакинская школа журналистики, каковы были источники финансирования, каким образом оплачивалась аренда офиса и кто привлекался в качестве сотрудников. Ульви Тахиров в ответ сообщил, что BJM была создана в 2005 году группой интеллигентов, среди которых был и он.
«У меня нет подробной информации об источниках финансирования. К тому же я заместитель директора. Директор — Зардушт Ализаде. То есть решения принимаю не я. В разное время были разные организации. Кроме того, в руководстве также участвует Зейнал Мамедли.
Арендная плата оплачивалась из личных средств, компьютеры для офиса также были приобретены за личные средства», — отметил в ответе Ульви Тахиров.
«Как НПО может зарегистрироваться в медиареестре?»
Когда государственный обвинитель снова спросил Ульви Тахирова, есть ли у него связи с Ассоциацией за демократию, действующей в Германии, и другими международными организациями, реплика Шамшада Аги вызвала смех в зале.
«Господин Эргин, похоже, это у вас есть связи с этими организациями», — сказал Шамшад Ага.
Вопрос государственного обвинителя Ульви Тахирову о том, зарегистрированы ли они в медиареестре, также вызвал протест. Ульви Тахиров ответил, что они не являются медиаорганизацией и обвинитель ошибается. В этот момент Шамшад Ага вновь сделал реплику, спросив, как НПО может зарегистрироваться в медиареестре.
«Очевидно, что Эргин Гафаров недостаточно хорошо знаком с материалами дела», — добавил Шамшад Ага.
Еще один вопрос государственного обвинителя касался того, использует ли Ульви Тахиров зашифрованное приложение для обмена сообщениями Signal. В ответ Тахиров сообщил, что пользуется этим приложением.
Отвечая на вопрос адвоката Бахруза Байрамова, Ульви Тахиров заявил, что если бы он действительно создавал организованную группу, то не хотел бы видеть в ней некоторых из обвиняемых.
«Например, Рамин Деко — убежденный фанат «Барселоны». А я в те времена, когда следил за футболом, был фанатом «Реала». Поэтому мы не могли бы быть в одной группе».
Отвечая на вопрос адвоката Бахруза Байрамова «что вы можете сказать об обыске в вашем доме?», он сообщил, что был задержан в доме своей тещи, после чего вместе с женой его доставили в собственную квартиру.
«После того как мы пришли домой, полицейские сначала начали осматривать комнаты. Я спросил у них: «Что вы ищете?» Они, немного смутившись, ответили: «Ищем деньги». Тогда я сказал: «Давайте, я покажу вам, где деньги», — и отвел их в комнату. В моем ящике лежали 15 тысяч фунтов стерлингов, 13 тысяч евро, 1200 долларов и немного азербайджанских манатов. Они спросили меня, почему я так мало внимания уделил азербайджанским манатам. Я ответил, что в тот день проходил третий день траура по моей теще и деньги были потрачены на траурную церемонию. Я добавил, что если бы они пришли немного раньше, здесь было бы больше манатов».
«Почему государственный обвинитель не захотел увидеть насилие, примененное к нам?»
После того как вопросы к Ульви Тахирову завершились, судья Айтен Алиева сообщила о результатах рассмотрения одного из ранее поданных ходатайств, поданных на предыдущем судебном заседании. Она отметила, что поступил ответ на запрос, направленный в Бакинский следственный изолятор в связи с заявлениями Айтадж Тапдыг, Хаялы Агаевой и Айсель Умудовой о применении к ним физического насилия. В ответе говорится, что запрос суда был перенаправлен в вышестоящий орган — Пенитенциарную службу.
В этот момент Айтадж Тапдыг встала и обратилась к государственному обвинителю Эргину Гафарову:
«В отношении нас было применено насилие. Почему государственный обвинитель не захотел этого увидеть? Почему вы не расследовали то, что с нами произошло? Почему вы закрыли на это глаза?»
После этого судья объявила, что следующее судебное заседание назначено на 3 апреля в 14:00.
Седьмое судебное заседание по делу Meydan TV
Новости в Азербайджане
