Осужденный на пожизненный срок пишет письма тем, кто живет на свободе. Письмо двадцатое" />

Письма из тюрьмы в Армении. «Бунт в тюрьме. Как это было и почему»

Осужденный на пожизненный срок пишет письма тем, кто живет на свободе. Письмо двадцатое

тюрьма, преступление, преступник, пожизненное заключение, заключенный,
тюрьма, преступление, преступник, пожизненное заключение, заключенный,

Рисунок Анастасии Логвиненко

Проект JAMnews «Письма из тюрьмы» начался с письма, которое пришло в редакцию от человека, осужденного на пожизненный срок. Юрий Саркисян уже двадцать пятый год в тюрьме. Он написал нам потому, что хотел высказаться, и считал, что обществу важно услышать живущих «по ту сторону». Мы согласились с ним — и так родился этот проект. Юрий Саркисян является также автором документального романа «Высшая мера наказания», опубликованного в 2016 году. 

Это двадцатое письмо Юрия Саркисяна. Ссылки на все предыдущие письма  в конце страницы. 

«Ж 

изнь – ворам, смерть – мусорам». Этот громкий призыв послужил сигналом к началу бунта в тюрьме «Нубарашен» пятого сентября этого года. Клич передавали как эстафету от камеры к камере, но уже без второй его половины, без пожелания смерти своим противникам. На «Жизнь – ворам…» отвечали, как «амен»: «Вечно!». Возмущенные крики сопровождались ударами в двери, неразборчивыми требованиями. 

«В тюрьмах Армении есть привилегированные заключенные»

Свобода на Кавказе: в Армении улучшение, в Грузии ухудшение, в Азербайджане плохо. Freedom House

Позже, когда вместо обслуживающего персонала из осужденных ужин разносили офицеры юстиции в белых халатах, мы поняли серьезность положения. Ведь обслуга получает зарплату от государства, но сегодня и они пошли против своего работодателя.

Выяснилось, что смотрящим не понравился проект изменений к Уголовному кодексу Армении. По проекту предлагалось внести уголовное преследование уже за одну принадлежность к воровскому сообществу. И они решили показать властям – кто в доме хозяин.

«Вор должен сидеть в тюрьме!» — в Армении вносят поправки в уголовный кодекс

Однако бунт получился негромкий и недолгий. Группу поддержки с воли из числа преступников, которые блокировали парадный вход в тюрьму, отпугнули подоспевшие полицейские. А из пятиэтажного учреждения протест поддержали лишь обитатели третьего и четвертого этажей. 

На первом находятся проштрафившиеся и проходящие карантин заключенные. Второй закрыт на ремонт. На пятом – мы, приговоренные к высшей мере, и участие в бунте может стоить нам свободы, точнее, призрачной надежды на освобождение.

Обычно тюремный бунт – это попытка заключенных защитить чувство собственного достоинства, невзирая на социальное дно, с которым они вынуждены мириться. Помню первый бунт в моей тюремной одиссее, в подвалах управления МВД Грузии. Там причина была иная: с допроса принесли семидесятилетнего старика, избитого до потери сознания. Протест человека против любого произвола справедлив и оправдан. Тогда я, распаленный общим негодованием, без раздумий включился в борьбу.

Мы ломали все, что ломалось. Вооружались всем, что могло служить оружием. Баррикадировали двери камер, чем попало. Сваливали в кучу матрасы, намереваясь их поджечь при необходимости. Кое-кто затачивал края алюминиевых мисок.

Заключенный дорого расплачивается за собственные грехи. Поэтому нетерпимость к тюремщикам, совершающим преступления безнаказанно, принимает крайние формы. Тюрьма готовилась к отражению возможного штурма спецназа. Но, слава Богу, в Тбилиси все обошлось. Администрация обещала проследить за законностью ведения допросов.

В начале двухтысячного года по схожей причине готовился бунт уже здесь, в Нубарашенской тюрьме. Был прогон от трех воров в законе – записки во все девяносто камер, где говорилось, чтобы отказывались от пищи, баррикадировали двери и не впускали внутрь охрану. Требовали от администрации прекратить незаконные денежные поборы, вымогаемые под любым предлогом, из-за самых незначительных проступков, и прекратить избиения заключенных в карцере.

До настоящего бунта не дошло. Воров перевезли в подвал КГБ. Власти пошли на некоторые уступки. И на том успокоились.

Случались и такие бунты, когда мы просто бесновались, не зная причин. Слышали крики заключенных, удары алюминиевой посудой по металлическим дверям и решеткам и тоже начинали буянить. Накопленный негатив искал выхода, и мы лишь пользовались случаем.

Так было в тюрьме «Горис». Уже после бунта мы узнали, что часть заключенных протестовала против перевода смотрящего в другую зону. Они, конечно, ничего не добились. Зато вбитый в стену стальной штырь, к которому крепилась решетка, от сильных ударов расшатался и легко открыл путь к свободе, которым впоследствии воспользовались другие заключенные.

Да и волнения пятого сентября этого года многие заключенные поддержали не по идейным соображениям. Кто-то присоединился к бунту из-за неосознанного желания освободиться от накопленного негатива. Кто-то подчинился давлению со стороны смотрящего или поддержал бунт по иным соображениям психологического характера.

Интереснее другое. Почему этот бунт вообще стал возможен?

Я считаю, что его спровоцировала старая администрация, годами перелагающая ответственность за моральный облик своих подопечных на авторитетных преступников. Нетрудно догадаться, какими методами это достигалось. И почему страх перед преступным миром оказался сильнее страха перед законом, сильнее желания выйти на свободу по условно-досрочному.

Восемьдесят процентов заключенных не имеют к воровскому миру никакого отношения, но вынуждены жить по его правилам из страха перед наказанием. Страх заставляет даже нормальных людей вести себя патологическим, несвойственным им образом.

Сегодня многие тюремщики сомневаются в возможности держать в руках ситуацию в исправительных учреждениях без воров в законе. Предполагают, что вместо них появятся отдельные группировки, которые будет сложно контролировать. И эти опасения небеспочвенны: свято место пусто не бывает. Если администрация уголовно-исполнительных учреждений не займется воспитательной работой осужденных, то этим займутся более предприимчивые из среды самих осужденных. Но точно – не в интересах общества.

Призыв к смерти служителей закона сотрясает мрачные коридоры ежедневно. Во время раздачи воровского грева и просто, по случаю любого события, связанного с ворами. Аббревиатура «ЖВСМ» (жизнь – ворам, смерть – мусорам) украшает стены всех прогулочных камер. Работники тюрьмы не вмешиваются, боятся, притворяются глухими. Шесть-семь лет назад подобную наглость трудно было представить. Но у зла век короток, а добро всегда торжествует. Именно этому учит Бог и мой собственный жизненный опыт.

Предыдущие письма:

Первое письмо: «Воля, неволя и все, кто в доле»

Второе письмо: там, «Где сон предпочтительнее реальности»

Третье письмо: «Будущее прекрасно, когда оно есть» 

Четвертое письмо: «Последнее предупреждение»  

Пятое письмо: «Человек всегда на распутье»

Шестое письмо: «Горечь сладкой мечты»

Седьмое письмо: «Свобода – и скомканная жизнь»

Восьмое письмо: «Опасное соседство»

Девятое письмо: «Труба ада»

Десятое письмо: «В чем была моя ошибка?»

Одиннадцатое письмо: «Жертвы и палачи»

Двенадцатое письмо: «Воспоминания все еще кровоточат»

Тринадцатое письмо: «Дефицит позитивных впечатлений»

Четырнадцатое письмо: «Один на один с системой: ребенок под молотком правосудия»

Пятнадцатое письмо: «Когда нет надежды»

Шестнадцатое письмо: «Девятый круг»

Семнадцатое письмо: «Гарантированная свобода»

Восемнадцатое письмо: «Депутаты против народа?»

Девятнадцатое письмо: «Блатной беспредел»

Термины, топонимы, мнения и идеи, предложенные автором публикации, являются ее/его собственными и не обязательно совпадают с мнениями и идеями JAMnews или его отдельных сотрудников. JAMnews оставляет за собой право удалять те комментарии к публикациям, которые будут расценены как оскорбительные, угрожающие, призывающие к насилию или этически неприемлемые по другим причинам.

Читайте также