Прошлое, настоящее и неопределенное будущее самого молодого города Армении" />

Мецамор — атомная станция

Прошлое, настоящее и неопределенное будущее самого молодого города Армении

Мужчина выходит из советского коричневого «Москвича» и направляется ко мне. Широко улыбаясь, он протягивает мне руку и говорит: «Здравствуйте, я Феликс, один из сотрудников атомной станции. Это со мной вы говорили по телефону. Как доехали в Мецамор? Из Еревана к нам транспорт больше не ходит». Вместо ответа показываю в сторону отъезжающего такси.

68-летний Феликс Мартиросян сорок четыре года своей жизни провел на атомной станции Мецамора, занимаясь нейтрализацией излучения. Ходит слегка хромая. Объясняет, что это следствие многолетней работы на атомной станции. К этому прибавились проблемы, вызванные участием в спасательных работах в Чернобыле.

На стареньком «Москвиче» Феликса проезжаем по одному из самых молодых и важных городов Армении, который находится в 36 километрах от Еревана. Он, то есть действующая здесь атомная станция, дает 40 процентов всей электроэнергии, производимой в стране. Три охладительные башни, которые можно увидеть из любой части города, и выходящий из них пар давно уже стали символами города.

Бросив взгляд, полный сожаления, на город энергетиков, Феликс говорит: «От некогда рабочего Мецамора сегодня остались только воспоминания. А всего лишь 30 лет назад здесь у всех была работа».

Показывая на один из жилых районов города, Феликс рассказывает: в свое время здесь был район из времянок, где поселились специалисты, прибывшие в Мецамор из разных республик СССР.

«Параллельно со строительством атомной станции началось и строительство города. Мецамор был огромной стройплощадкой. Сотрудников станции начали постепенно обеспечивать жильем. В 1972 году и я получил квартиру», — рассказывает отец двух сыновей и дедушка шести внуков.

Энергетики и строители заложили основу атомной электростанции Армении в 1969 году. В том же году был основан и город Мецамор. В 1970-м Мецамор принял своих первых жителей, в числе которых были представители тридцати двух национальностей, приехавших из разных уголков Советского Союза.

Один из сопровождающих Феликса товарищей, 70-летний Юра Инвиян, который тридцать пять лет проработал на мецаморской атомной станции, воспоминает — в двадцать пятом и двадцать шестом зданиях располагались общежития. В одном из них жили женщины, в другом – мужчины.

«Это был 1978 год. По выходным были танцы. К нам приехали работать женщины из Мурманска – Маруся, Саша, Катя. Многие здесь же и вышли замуж. Некоторые уехали после распада [СССР]. Но некоторые русские до сих пор живут в Мецаморе», — говорит Инвиян.

 

 

Фотогографии с сайта  HAEKSHIN construction company 

Произошедшие за последние 25 лет в Армении изменения отразились и на Мецаморе. Сегодня на атомной станции трудятся только 20 процентов из 10 665 жителей города. Мэр Мецамора Роберт Григорян отмечает, что город не принадлежит атомной станции, и с 1992 года имеет свои органы местного самоуправления.

Феликс останавливает машину у одного из детских садов города, где собрались молодые сотрудники общественной организации «Мецамор надежды». Их родители в свое время работали на атомной станции. Они еще помнят свой интернациональный город, бурную тогдашнюю жизнь.

Жительница Мецамора, 28-летняя Вардтитер Оганесян, логопед по образованию, признается, скучает по гудкам мецаморского поезда, который по утрам доставлял сотрудников атомной станции из Армавира и соседних сел:

«Мы каждое утро ждали этого гудка. Когда поезд останавливался на станции, большой поток людей направлялся к АЭС. Сейчас я вспоминаю все это, как кадры из кино. Была в этом какая-то романтика.Советские воспоминания… Мне хотелось бы, чтобы и теперь так же было. Поезд был главной артерией города, а теперь его, к сожалению, нет».

Яркими пятнами в памяти 38-летней Айкануш Арутюнян, работающей социальным педагогом, сохранились большие желтые апельсины и кока-кола, которые в советские годы в Армении можно было найти только в Мецаморе:

«Мои родители работали на АЭС, и мы, как и все, пользовались карточками, которые раздавали сотрудникам станции. Они рассказывали, что все эти продукты: масло, мясо, консервы и рыба – доставлялись в Мецамор из Москвы. Всего было так много, что мы даже раздавали родственникам. Мы могли купить джинсы за 80 или 90 рублей, в то время как в комиссионных магазинах они стоили 200 рублей, или, скажем, знаменитые туфли фирмы «Саламандер».

Она говорит, всего несколько лет назад, до распада Советского Союза, Мецамор был городом с особым статусом и высоким уровнем жизни, чего сегодня о нем сказать нельзя.

«Мецамор был похож на мозаику. Здесь собрались интеллектуалы – представители самых разных народов. Это был многоликий, пестрый город. Те, кто приехал из сел, встраивались в городскую жизнь и тоже начинали развиваться. Русские, украинцы, белорусы принесли с собой свою культуру. Я скучаю по этой интеллектуальной атмосфере», — рассказывает Айкануш.

Первый энергоблок АЭС был запущен в 1976 году, второй – в 1980-м. По проекту срок эксплуатации блоков составлял 30 лет. В 1988 году после разрушительного спитакского землетрясения встал вопрос о безопасности. В 1989 году решением Совета министров СССР эксплуатация энергоблоков АЭС была остановлена. Этого требовали и экологи. Однако уже в ноябре 1995 года второй энергоблок был перезапущен, чтобы справиться с энергетическим кризисом.

Феликс говорит, что его друзья уже собрались и ждут нас. Спешим к даче Феликса, которая расположена между городом и атомной станцией.

 «Тут наши дачи. В советские годы государство выделило эти участки сотрудникам АЭС, и мы построили тут дома, посадили сады. Многие из наших ребят проводят здесь лето. Смотрите, там город, а с другой стороны – атомная станция», — говорит Феликс.

Перед выстроившимися в ряд домами растянулись плодовые сады. Мотор «Москвича» постепенно затихает – мы доехали. Во дворе дачи Феликса нас ждут его коллеги.

Некоторые из них уже не работают в АЭС. Признаются, свои лучшие годы они прожили в советское время. Последние 25 лет стали для них периодом выживания, борьбы за более или менее обеспеченное, безбедное существование.

62-летний дозиметрист Овсеп Даниелян уже 40 лет работает на АЭС. Он участвовал в запуске первого и второго блоков станции. Сегодня его сын тоже работает дозиметристом.

«35 лет я работал в особо вредных условиях. Сейчас моя зарплата – 200 тысяч драмов ($421). Через два года я выйду на пенсию и буду получать 40 тысяч ($84). На эти деньги мы должны будем решать множество социально-экономических проблем. И это притом, что мы тут потеряли здоровье. А в России такие, как мы, получают пособие по инвалидности плюс свою обычную пенсию», — возмущается Даниелян.

Работники АЭС рассказывают, что в советские годы с их зарплат не удерживали подоходный налог, за свет они платили со скидкой в 50 процентов, каждый год ездили отдыхать за счет профсоюза атомной станции. Все с сожалением замечают, что независимость страны лишила их множества привилегий, в то время как все они работали в особо вредных условиях и являются инвалидами второй или третьей группы.

«Поменяли деньги, изменились и наши зарплаты. Если в советское время я ежегодно получал 1300 рублей пособия, потому что из-за этой работы я стал инвалидом второй группы, плюс 120 рублей зарплаты, то теперь я получаю только пенсию в 80 тысяч драмов ($166). А на 1300 рублей моя семья из четырех человек без проблем ездила отдыхать в Крым», — говорит 70-летний Инвиян, который работал на станции старшим мастером.

Из Мецамора, как и из любого армянского города, мужчины выезжают на заработки в Россию. Многие из сотрудников АЭС несколько лет подряд ездили в Иран и Россию – работать на местных атомных станциях.

Они недовольны тем, что на всей территории бывшего Советского Союза сегодня ниже всего оплачивается работа сотрудников армянской атомной.

«Многие из наших товарищей – прекрасные специалисты – сегодня в России. Единственная причина – высокая зарплата. Люди получают до 1200 долларов. Здесь – 80-100 тысяч драмов ($168-210). В России участникам Чернобыля выдают два миллиона рублей – делай, что хочешь. Мы тоже участвовали, все еще расхлебываем результаты этого облучения, каждый год наше здоровье портится все больше, но к нам – ноль внимания», — говорит дозиметрист Овсепян.

66-летний Миша Назарян говорит, что в 2010-2014 годах он участвовал в строительстве энергоблока в Иране. За месяц работы ему заплатили 2000 долларов:

«Мы работали в Бушере – в 1300 километров от Тегерана. Это самое жаркое место у них. Нас там было до ста армян. Это были специалисты, которые раньше работали на АЭС. Жалко, что работа закончилась. Если будет еще такая возможность, снова поеду».

Жители самого молодого города Армении связывают все свои надежды с продолжением эксплуатации стареющей мецаморской атомной станции или строительством новой. Это нужно, чтобы молодежь не уезжала из города.

В феврале 2016 года в Москве был подписан договор «О предоставлении правительству Армении кредита на финансирование работ по продлению срока эксплуатации атомной электростанции на территории Армении». В соответствии с ним, российская сторона предоставит Армении 270 миллионов долларов в виде льготного кредита, а также 30 миллионов долларов в виде гранта.

Продление срока эксплуатации существующего энергоблока позволит армянским властям выиграть время на поиски средств для строительства новой атомной станции.

Бывший министр энергетики и природных ресурсов Армении Ерванд Захарян раньше заявлял, что новый блок атомной станции должен обладать мощностью не 1000 МВт, а 600. По его словам, малая станция может работать по более гибкому режиму, к тому же будет проще подключить ее к общей сети.

Стоимость строительства станции мощностью 1000 МВт, по предварительным расчетам, составит около шести миллиардов долларов. Станция мощностью 600 МВт может обойтись в два с половиной-три миллиарда долларов. А это, конечно, увеличивает вероятность того, что армянским властям удастся достать нужную сумму.

Разговор об атомной, развернувшийся на даче Феликса Мартиросяна, никак не завершится. Скрепя сердце, но прощаюсь, Феликс вызывается проводить меня до стоянки такси. «Только бы работа была, чтобы дети не уехали из города, остались бы с нами», — говорит Феликс на прощание.   

Такси едет в сторону столицы. Оставшийся позади Мецамор становится все меньше. Но как маяк, издали видны три башни стареющей атомной. Они продолжают напоминать о том, что станция пока работает.

Опубликовано:  16.11.2016


Читайте также